Трудный путь Самбоса - Жиляев Александр Степанович - Страница 19

«Что-то много великих и непобедимых встречается на моем пути»,— мелькнуло в голове Самбоса.

— Смотри в зеркало напротив и удивляйся,—продолжал греметь голос.— Сейчас я уменьшусь, чтобы предстать перед тобой. Ни один человек еще не видел меня, хотя мою силу испытывают все постоянно. Даже младенец, когда упадет, знакомится с моими легкими шлепками.

Самбос, напряжением всех мышц борясь с непосильной тяжестью, преодолевая боль в глазах, всматривался в зеркало, вмонтированное над его головой. И он увидел что-то похожее на ящик. Тяжелый, каменный ящик, или, скорее, каменную глыбу в форме ящика. А с двух сторон — отростки, очень похожие на уши слона. Они шевелились. Ящик весь порос клочьями мха. На стороне, обращенной к Самбосу, светились три узкие длинные щели. И свет этот был такой яростный, что Самбос не мог в них долго смотреть, хотя всегда предпочитал не отводить глаз от противника. Огромные кустистые брови над щелями тоже напоминали клочья мха.

— Ну что, нравлюсь? — спросила глыба. Она повернулась другой стороной, и Самбос увидел раздвигающиеся челюсти с редкими зубами. Между ними горело синее пламя вместо языка.

«Страшилище, но не такое уж страшное»,— подумал Самбос. И хотя он по-прежнему был спеленат невидимыми объятиями Стогруза, он теперь чувствовал себя лучше, потому что знал, кто его враг.

— Видел? — прогремел голос Стогруза.— Больше не увидишь. Ты вообще ничего больше не увидишь, бессильный смельчак. Ха-ха-ха!

От громового хохота у Самбоса заложило уши. Изображение в зеркале стало стремительно расти. Зеркало лопнуло и разлетелось на куски. Самбос видел теперь только горящие огнем щели — глаза Стогруза. Казалось, только от этого взгляда воздух над Самбосом тяжелел и камнем давил ему на грудь.

На Самбоса явно нападали, но как применить приемы Неуязвимости? Сидя в кресле, он сжал мышцы так, как будто наносил чудовищу сокрушительный удар. Потом мысленно провел захват. Стогруз замолчал, а Самбос напряг мышцы так, что привязные ремни затрещали. Потом он услышал в наушниках тихий, прерываемый помехами голос Изава:

— Молод.., Самбос! Я слеж... за тоб... Держись. Еще немного. Влад... Стогруза конча... Силы его иссякают... Но тебя Поджидает Нольвес. Приготовься!

И точно. Самбос почувствовал, как тяжесть стала сваливаться с него. Скоро он смог выпрямиться в кресле. Как из далекого леса эхом прокатился голос Стогруза:

— Уше-е-ел! Уше-е-е-л!

Самбос взглянул на часы. Прошло совсем немного времени. Но ему эти минуты показались бесконечными.

«Как будто бы, кроме зеркала, ничего больше не пострадало.— Самбос оглядел кабину. И вдруг на полу возле своего кресла он увидел серый комок, с ужасом узнал в нем Мяка и сразу понял: Мяк не слит. Слишком скованной была его поза. По всему видно, что он пытался бороться за свою жизнь: лапки вытянуты, выпущены коготки. Но разве мог он справиться со Стогрузом?

«Ты хочешь, чтобы Мяк летел с тобой? Это невозможно. Он не сможет преодолеть царство Стогруза»,— вспомнил Самбос слова Изава.

«Не волнуйся, Самбос! Это произойдет гораздо раньше, чем ты думаешь»,— сказал ему Мяк вчера, и он тогда подумал, что Мяк говорит о всенародном празднике Движения.

«Почему же он не позвал меня на помощь? Хотя, даже если он звал, я все равно ничего не слышал за грохотанием Стогруза. Эх Мяк! Не было и не будет у меня друга вернее, чем ты. И смышленее. И добрее. Надо было мне оставить тебя у Гимнасы. Я торопился. Я не смог тебя убедить. Что-то недодумал. И свершилось непоправимое».

Автоматы выключили двигатели, и теперь Самбос был погружен в полную тишину. Сердце ныло. Есть не хотелось, но надо было. Он достал из специальных гнезд тюбики с пищей, разложил на коленях. Но как только протянул руку, тюбики сорвались с колен и, как щепки по воде, поплыли в воздухе. Самбос хотел схватить их и не смог — он не чувствовал собственных рук. Он видел их, они были, но не повиновались ему. К стеклу шлема что-то прилипло, и Самбос потряс головой, пытаясь стряхнуть соринку. Это тоже оказалось трудным делом: соринка не стряхивалась. Она начала расти, и Самбос увидел, что это не соринка, а нечто вроде мыльного пузыря. Пузырь быстро раздувался и на нем появлялись круглые желтые глаза, румяные щеки, широкий нос. А под носом расплылся в улыбке большой красный рот. Со всех сторон этого существа вырастали паучьи ноги-щупальца.

Красные губы медленно двигались, и Самбос услышал ласковый шепот:

— Ты ушел от Стогруза. Но от меня не уйдешь. Я — Ноль-вес, король невесомости. Я всемогущ. Я могу высосать всю твою кровь, все твое мужество и уверенность.

Голос Нольвеса ласкал слух, его улыбка казалась доброй, мохнатые ноги его беспрестанно двигались. Самбос вновь попытался скинуть с себя это невиданное насекомое, но рука как будто лишилась силы. Она двигалась очень медленно, словно увязая в чем-то по пути.

Нольвес, прижавшись к стеклу красными губами, все раздувался. Самбос почувствовал, что отрывается от кресла и плывет по кабине. Голова закружилась.

«Так вот он какой, этот загадочный Нольвес»,— с омерзением подумал Самбос.

Это был зримый противник. И он явно нападал. Но как с ним сражаться? Самбос плавал по кабине, увлекаемый Ноль-весом, стараясь выбрать момент для атаки.

Нольвес продолжал ласковым шепотом:

— Не пугайся, двуногий. Тебе не будет больно. Это только сначала неприятно, и ты бьешься, подобно глупой мухе, залетевшей в паутину. Но я не паук. Правда, от тебя после моих поцелуев останется только оболочка. Но я не паук. Не-ет, Я невесомый и вездесущий Нольвес. Я не такой грозный и могучий, как мой брат Стогруз, но все же...

Больше всего Самбос боялся заснуть под убаюкивающие звуки этого шепота.

Ему казалось, что вся его кровь хлынула в голову. А Ноль-вес все рос и рос. Теперь он был уже больше Самбоса.

Его паучьи ноги доставали уже до рук юноши. И вот когда очередная волна боли отступила, Самбос изловчился и схватил Нольвеса за мохнатую ногу. Перехватывая ее и притягивая к себе, Самбос добрался до сустава. А дальше все было просто. Он сжал бедрами ногу Нольвеса, подтянулся, лег животом на сустав и, прижавшись к ней грудью, резко прогнулся. И сразу же почувствовал себя много лучше: Нольвес перестал делать всасывающие движения. Гримаса боли исказила его сочные губы. Прием Неуязвимости сработал безотказно.

— Что ты делаешь? Мне больно! — раздался быстрый шепот Нольвеса. Теперь его голос не был ласкающим. Теперь в нем слышались нотки страха и боли.

— Слушай, Нольвес, почему ты такой могучий, а говоришь шепотом? Ведь это твои владения, ты здесь хозяин.

— Это моя тайна,— прошептал Нольвес.

— Так ты мне ее откроешь,— Самбос снова прогнулся.

Нольвес скорчился от боли.

— Ты раскроешь мне свою тайну и тайну Стогруза. Пусть те, кто полетит за мной, знают, чего от вас можно ждать.— Самбос еще сильнее надавил животом на сустав мохнатой лапы-ноги.

— Скажу, скажу! — заторопился Нольвес.— Я силен, когда вдыхаю или всасываю что-то. Но когда вдыхаешь, говорить трудно. Попробуй, скажи какое-нибудь слово на вдохе. Не получается? То-то же. А когда я выдыхаю, я становлюсь слабым. Мне тогда часто не хватает сил говорить громко. Поэтому я всегда говорю шепотом.

— Понятно,— пробормотал Самбос.

— Зато когда я вдыхаю...— продолжал Нольвес.— Ты сам убедился, как из тебя все внутренности стремятся вылезти наружу. Вокруг тебя создается пустота, ты лишаешься веса и не чувствуешь своего тела.— Нольвес замолчал.

— А Стогруз, в чем его сила? — напомнил Самбос.

— Стогруз — наоборот. Своим выдохом он способен расплющить все живое. Поэтому у него такой громовой голос. Если он захочет, человек становится тяжелее во много раз и может разрушиться от собственной тяжести. Стогруз царствует ближе к земле, а я выше. Если кто-то вторгается в его владения, он старается остановить смельчака и запихнуть его обратно или раздавить.

— А если это ему не удается?

— Тогда смельчак встречается со мной. И ты знаешь, чем для него все это может кончиться. Ух! Я все сказал. Отпусти же меня,— шепот Нольвеса стал умоляющим.