Дикий Порт - Серегин Олег - Страница 94

Диковатое было положение. И зрелище диковатое.

Фафнир принюхался, приблизил к клетке поблескивающее рыло, опустил заслонки внешних век и низко, утробно зарычал, дергая верхней губой. Не тому, кто сидел в клетке: тот сейчас не представлял опасности для подруги дракона. Людям, которые собирались учудить – Фафнир чуял это в их мыслях и запахах – опасную шутку.

Венди молчала.

– А то сам не понимаешь, – осклабился лысый интендант Дикоу, наевшийся печени службы снабжения и довольный.

– Коню понятно, – огрызнулся Джек. – Я про клетку спрашиваю.

На лице Дикоу выразились понимание.

– Чудо инженерной мысли, – уже приязненней пошутил он. – Они, падлы, сильные. Арматуру гнут только так. Он, когда нет никого, об деревяшку когти точит. Ковыряет. Ну, пока доковыряется… – интендант скептически скосил рот и докончил, – уже не доковыряется. Вон Винс кар гонит.

Покрашенный маскировочной краской кар Винса видно было издалека. Цвета и отражающая способность маскировки рассчитывались не для этой планеты. Кары тоже спустили с другого грузовоза. Может, Дикоу и выбил.

Интендант, снабженцы, штабы, бухгалтерия, нотариат…

…когти, выпущенные на полную длину: изящный, эргономичный, как дизайнером нарисованный выгиб, золотистые, агатовые, кофе с молоком – у всех по-разному.

Когти, летящие тебе в лицо. Стремительный разворот; занесенный нож, священное лезвие, покрытое насечками, сияющее, словно плавящееся в свете. Суженные в щели золотые глаза. Оскаленные клыки. Вихрь унизанных зажимами кос.

Это не бой.

Это веселье.

Для ррит.

Почему-то вспоминалось это, а не маневры. Маневры были по части пилотов, Маунга с Патриком, и капитана Морески. Они их хоть видели. А когда идет перестрелка, и по герметичной стальной колыбельке прилетает ракетой, тоже вероятных реакций немного. Тряхнуло, деремся дальше; вынесло что-то, техники начинают пляски; ну, зато теперь точно узнаешь, есть ли жизнь после смерти…

Бой начался позже, когда враг понял, что легко расправиться с х’манками не удастся. Когда традиция охоты перестала казаться такой уж важной, и потери стали потерями, а не процентом естественного отбора. Тот, кто дал убить себя червю-х’манку – какой же это воин, разве он достоин носить косы, зачинать выводки в чревах женщин?..

Вздумай кто-то, взяв хорошую выборку космических стычек, составить статистику удачных и неудачных попаданий, он был бы изрядно изумлен показателем в этой битве.

Наверное.

Выборки не было, показателя тоже, Лакки ничего про это не знал, только подозревал. Там же была Птица, не просто же так она сидела на ветке… Джек верил в нее, как ни во что другое.

Одна из ракет, выпущенных с «Древнего Солнца», вывела из строя ходовую часть цйирхты «Се’тау». Напрочь. Немыслимая удача: если для человеческого корабля поломка – обычное дело, то рритская техника практически не выходит из строя. У них и прогресс шел дольше. Если грязно, если непрочно – ррит побрезгует… До самого конца сражения, до минуты, когда остатки рритского флота начали отступление, цйирхта, расстрелявшая боезапас, попусту катилась по орбите кругом синего солнца бывшей теперь уже Ррит Айар.

Немногочисленные уцелевшие корабли «малой свиты» «Се’тау» остались верны звездолету-вождю. Цйирхту довели до планеты и сбросили на нее, проводив в последний путь крыло о крыло. Три «хищника»-хархи: два крупных, подвида ай-аххар, один маленький – чри-аххар… Они не получили серьезных повреждений, но так и не поднялись с поверхности; их экипажи охотились сейчас на крупную дичь.

Смешно, но «Се’тау» – это то же самое, что «Тодесстерн». Звезда смерти, попросту. И если название типа людских кораблей по традиции было взято из старой фантастики, то для ррит оно имело иную семантику.

Тьфу ты.

Счастливчик, нелепо ухмыльнувшись, провел ладонью по лицу, почесал шрамы. Стоит ему подумать о Птице, и из-за продубленного космосом отморозка Лакки упрямо лезет яйцеголовый Джек. Семантика… вспомнил же.

– А что вы делать-то собираетесь? – повторила рядом Венди, отвлекая Лэнгсона от раздумий и воспоминаний.

– Вы сначала сюда гляньте, – приятно осклабился интендант.

Вторая клетка, меньше. Только металл.

– Это чего за хрень такая? – уже с неподдельным интересом спросил Джек.

– Это хищь местная. Пираний вроде.

– А на белок похожи.

– Белок? – скептически переспросил Дикоу. – Ты к мордам приглядись.

Морды, действительно, были премерзостные. Хотя бы тем, что пасти у тварей получались, как ни прикидывай, шире, чем брюхи. «Белки» пищали, бешено метались по клетке, повисали на потолке, грызли прутья. Запах от них шел неестественный, не земной, не отталкивающий: вроде запаха гари. В созерцании пакости было что-то завораживающее.

– Зубы – это внутренняя пасть, – тоном экскурсовода объяснял интендант. – Ими они измельчают пищу. Чтобы вырывать куски, есть клюв. Его сейчас не видно, потому что жратвы нет, и клюв прячется под губами.

– И на кой хрен они вам?

– Для культурного досуга.

– То есть?

Дикоу объяснил, лучась довольством.

Фафнир посмотрел на «хищь» и гневно зашипел.

Здесь когда-то был молл. Огромный магазин вроде тех, что на Земле обступают каждый мегаполис. Многоэтажный город товаров, от сигарет до аэромобилей, со стоянкой размером с футбольное поле, на которой все равно никогда не хватает мест. Некоторые моллы пробовали устраивать дополнительные стоянки на крыше, но это шло поперек всех законов мерчендайзинга и сбивало торговлю. Принцип молла – чем выше этаж, тем дороже товар и тем реже потребность в нем. Два входа, внизу и вверху, вынуждали разрабатывать новую, более сложную маркетинговую концепцию. Учитывая же, что покупатель – существо инстинктивное, сложность вела только к снижению продаж.

Поэтому моллы по всему Ареалу вернулись к подземным стоянкам. Приходилось строить их более просторными, чем когда-то под колесные машины, но при соблюдении всех нормативов проблем не возникало. Конечно, неумелые или подвыпившие водители все равно бились о стены и потолки, но это уже была радость страховых компаний.