Привкус магии - Сергачева Юлия - Страница 159

– Ага, – в замешательстве сказал староста. Отмахнулся: – Погоди с делами… Динк, ты проводи… э-э… – Он крепко задумался, как именно нас обозначить, и остановился на нейтральном: – Господ магов до ведьм наших… То есть я хотел сказать, к теткам Аглае, Эвии и Раиде. Скажи, что я велел. Они поймут зачем.

Девчонка кивнула, выпросила минутку и унеслась, запахивая куртку. Через окно я видел, как она разговаривает с владелицей коровы и та отрицательно качает головой, всем своим видом демонстрируя упорство человека, решившего стоять на выбранном месте до самого конца.

– Дочка моя, – с нежностью молвил староста. – Последыщ. Умница, нахвалиться не могу. Вот, видали? – Он указал на полку, прибитую стене, где рядком стояли деревянные блюда, украшенные затейливой резьбой. – Ее работа. И из глины может. И вязать, и шить. А уж какие пироги печет – пальцы заодно отхватишь. И дом весь на ней, и хозяйство… А как скотину и зверье приблудное лечит или там, скажем, пшеницу поднимает! И ведь в охотку все делает. Старшие у меня, два оболтуса, только ее, Динку, и слушают. Да что там свои, чужие, почитай, со всей округи к ней идут то за советом, то за подсказкой… Вот подрастет, жениха ей подыщу получше из агрономов, а помру – ферму ей оставлю. Повезло мне с ней. Как жена померла, так только в Динке вся моя радость…

Умницу Динку «господа маги» и цель их паломничества к домам ведьм не заинтересовали, похоже, вовсе. Выполняя родительскую волю, она вела нас по широкой улице, но мысли ее витали далеко. Видимо, где-то возле измученной маститом коровы и ее упрямой хозяйки. Ксения осталась возле дома старосты, так что в путь отправились мы с Герайдом. Нельзя сказать, что находиться в компании друг друга нас устраивало. Но оба мы чуяли, что надо поговорить. Причем наедине.

– Там, возле Врат… – внезапно, отведя глаза и рассматривая замысловатой формы колодезный журавль, произнес Герайд. – Это ведь тебя они ждали, верно?

– Верно, – сказал я, изучая бешено вертящийся флюгер на крыше дома, мимо которого мы проходили. Холодный, сырой ветер поднялся еще утром, нагоняя тяжелые снежные тучи. Переждав его знобкие объятия, я в свою очередь спросил: – Твой отец знает, где ты?

Герайд жестко усмехнулся:

– Ты не это хотел узнать. Ты хотел узнать, не намерен ли я выдать тебя своему отцу?

– Можно поставить вопрос и так, – согласился я.

– Я подумаю, – отозвался Герайд равнодушно.

– Там, в машине, лежит гобелен. Он принадлежит Магрицу.

– Похитил папино имущество? – Герайд хмыкнул. – Да у тебя призвание…

– Издержки тяжелого детства.

Он вдруг сбавил шаг, резко развернулся и вцепился в меня недобрым взглядом:

– Что там с вами произошло, в этом подземелье?

– Да никак приступ ревности?! – восхитился я.

– К тебе? – Он презрительно скривился. Слишком презрительно, чтобы это выглядело убедительным. Да еще все испортил, сразу же требовательно осведомившись:

– Чем ты заморочил ей голову?

– Личным обаянием. Хочешь знать подробности – у нее спроси.

– Я тебя спрашиваю! Это ты вечно втягиваешь других людей в свои игры!

Я оскалился:

– Вечно? Не слишком ли сильно сказано? Мы знакомы пару дней.

– А то о тебе мало болтают, – с отвращением бросил Герайд. И даже перекривился весь.

– Польщен, – процедил я сквозь зубы, еле сдерживаясь.

Обогнавшая нас Динка остановилась и недоуменно наблюдала, как мы с Герайдом вызверились друг на друга.

– Ты переступаешь через людей, – глухо, не с ненавистью даже, а устало проговорил Герайд. – Тебе все равно, что будет с ними, когда ты закончишь свои игры. Ты знаешь, где сейчас Ромар и чем обернулись для него твои развлечения? У него отобрали стипендию Академии! Чтобы восстановить ее, он вынужден был взять отпуск на год и сейчас работает на Болотах!

– Слушай, ты… – начал было я, но понял, что возразить мне нечего. Хуже того. Мне даже возражать расхотелось. Стало сильно не по себе.

– Это ты слушай!! – Он явно чувствовал, что я заколебался, и нажал: – Мне неинтересно, что вы задумали. Меня не интересуешь ты. Но я буду защищать Ксению!

– Я молчал. Он угрюмо отвернулся:

– Ты хотел знать, не сдам ли я тебя отцу? Не сдам, будь уверен. Пока. Мне не все равно, что будет с Ксенией. Она хочет пройти через Врата. Пока ты можешь ей в этом помочь – ты представляешь ценность большую, чем мои отношения с Семьей.

– Отговори ее, если хочешь ей помочь, – глухо, через силу все же выговорил я.

Герайд отвернулся, разом ссутулившись:

– Она упрямая.

Указав поочередно на три одинаковых с виду стоящих рядком дома, занятая Динка немедленно унеслась прочь, оставив нас самостоятельно пытаться выяснить, что именно должны были понять и как обитательницы этих домов. Как ни странно, но они действительно поняли. Потратив часа три, мы вернулись к дому старосты с головами, совершенно опухшими от бесчисленных страшных историй про снятое или скисшее молоко, про порченую скотину, про ржавые гвозди в супе и ножи под кроватями, про заикание у младшего сына и косоглазие у невестки…

Три относительно еще молодые женщины, троюродные сестры, но похожие друг на друга темпераментом и повадками как близняшки, наперебой делились с нами своими несчастьями, всю вину за которые они беззастенчиво перекладывали на «эту грымзу и ведьму» Аглаю, Эвию или Раиду – в зависимости от того, с кем в данный момент мы общались. Говорили они охотно, эмоционально и в красках расписывая свои злоключения. Приводили несокрушимые доводы чужой вины и жаждали мщения.

И все бы ничего… Да только ни одна из тетушек не была ведьмой. А пакости они друг другу творили из природной вредности да от скуки.

Унылая корова исчезла от дома старосты, зато там скопилось человек двадцать аборигенов, которые с заметным интересом ожидали нашего возвращения. Среди разновозрастной компании особенно выделялся длинный, вислоусый и насупленный мужик, которого мы мельком видели в доме тетки Эвии и который был представлен Гримом непутевым мужем старшей сестры оной тетки.

– Ну как? – жадно спросил кто-то самый нетерпеливый.

– О да! – сказал Герайд неожиданно звучным голосом, заставившим стоявших слишком близко слегка попятиться. – Дело серьезное. Требуется особый ритуал, чтобы распознать и обезвредить злодейку.