Привкус магии - Сергачева Юлия - Страница 160

Я приподнял бровь, заинтригованный.

– Э! – опасливо возразил другой абориген. – Может, не надо ритуал-то? Все ж тетки безвредные…

– А женщины и не пострадают, – снисходительно заверил Герайд. – Думается мне, что речь тут идет не о ведьмовстве как таковом, а о вселении злобной сущности в одну из бедных женщин. Возможно, она сама даже не подозревает о своем несчастье. Наше дело изгнать его, и тогда пострадавшая вздохнет спокойно…

И мы, важно ступая по плотному, как ковер, почтительному молчанию, прошествовали в жилище старосты. Лишь когда дверь замкнулась, Герайд пробормотал вполголоса:

– Нам ведь все равно надо заправить машину. А они хотят утихомирить этих взбалмошных дам…

В конюшне за домом старосты отыскалась задумчивая Ксения, наблюдавшая, как встрепанная Динка скребет теркой здоровенного вороного коня, который был выше девчонки раза в два, но стоял смирно и блаженно жмурил выкаченный лиловый глаз. В соседнем стойле чалая кобыла ждала своей очереди, иногда пытаясь ревниво дотянуться бархатными губами до девчонки.

– …Раньше они подругами были, – рассказывала Динка, периодически останавливаясь, чтобы смахнуть прилипшую к влажному лбу прядку. – Еще со школы, говорят, дружили. Моя мама с сестрой тети Раиды за одной партой сидела. А тетя Эвия моему отцу троюродная племянница… Сроду за ними никакого колдовства не замечали. А тут вот повелось – что ни день, так новая напасть… Жалко, если кто-то из них и впрямь ведьма.

– Ты плохо относишься к колдовству? – спросила Ксения.

Динка дернула плечом:

– Вовсе нет. Только тогда они уже не помирятся никогда.

Ксения вопросительно оглянулась на нас. Герайд изобразил чудовищную гримасу, долженствующую означать безумную усталость, а затем попросил у «любезной хозяйки» три свежих яйца, белых и желательно одинаковой формы.

«Любезная хозяйка» слегка зарделась и принесла целое лукошко одинаковых крупных и белоснежных яиц, словно выточенных из алебастра.

Примерно через час толпа возле дома старосты выросла раза в четыре, а в конце улицы показались три виновницы торжества в сопровождении родичей. Мне из окна было удобнее всего наблюдать за людьми, перешептывающимися, возбужденными, провожающими каждого посетителя дома жадными взглядами. Староста и двое его великовозрастных сыновей, которых Герайд, взявший на себя руководство процессом, попросил покинуть место таинства, а проще сказать, выйти из комнаты, держались чуть в стороне и напускали на себя загадочность.

– В этом мешке лежат три яйца, – говорил Герайд первой претендентке, вошедшей в комнату, моложавой женщине с розовыми, тугими щеками и блестящими, живыми, как у белки, глазами. Кажется, это ее звали Раида. – Все, как вы можете убедиться, белые. Но если рука ведьмы возьмет одно из них – яйцо сразу же почернеет. Рискнете попробовать?

– А что ж не попробовать, – бойко отозвалась женщина. – От моих рук еще ни одно яйцо не почернело. Вот возьму и всем покажу, что никакая я не ведьма. А ведьма Аглая, которая у меня давеча шторы на окнах так заколдовала, что они на палец короче стали. Или Эвия, которая на днях племяшке моей доброго здоровья пожелала, а на следующий день девчонка-то и затемпературила…

– Берите, – поспешно велел Герайд, протягивая ей мешок.

Женщина уверенно запустила руку, покопалась, выбирая, и вынула ладонь с аккуратно зажатым в ней яйцом. Она смотрела на свою добычу, а поскольку стояла ко мне спиной, заметить быстрое движение все равно бы не успела.

– А… – сдавленно выдохнула пораженная Раида. – Как же это? Да что же это?.. – Она ошарашено рассматривала черную, как уголь, скорлупу вынутого яйца.

– Что ж… – траурным голосом констатировал Герайд. – Вот все и открылось!

– Но я… Я же не… – Женщина растерянно положила черное яйцо на стол, отдернув руки, будто обожглась.

– Вы могли и не знать о своем даре, – пояснил Герайд и продолжил, подпустив в голос вкрадчивости: – Скажите, ведь это вы положили гвоздь в суп, что варила невестка Аглаи?

Несчастная женщина вскинулась, прижимая стиснутые кулаки к груди. Приоткрыла рот, тут же сомкнула губы, опасаясь выпустить наружу рвущиеся слова.

– Не беспокойтесь. – Герайд сочувственно взял ее за локоть. – То, что сейчас открылось, не уйдет за пределы этой комнаты. Никому не нужно знать, кто именно ведьма…

Женщина воспряла на глазах.

– При одном условии, что вы никогда впредь не станете делать ничего подобного. Боритесь со своей темной сущностью. Иначе люди снова станут задавать вопросы.

– Но как же… Может, изгнать как-нибудь?.. Я ж не одолею сама…

– Одолеете! – грозно возразил Герайд, насупив брови. – Изгнать никак нельзя, можно погубить и вас. Но средство для утихомиривания я вам дам. Как только почувствуете, что тянет совершить что-нибудь эдакое вредное, так сразу ложку и хлебните…

Притихшая Раида, сжимая в руках пузырек с настойкой успокоительного пустырника, вышла за дверь. Шум снаружи усилился. Я видел, как женщину окружают многочисленные родственники, от которых она рассеянно отмахивается, поглощенная своими размышлениями, но не уходит, пристроившись неподалеку от подруг по несчастью.

С двумя оставшимися претендентками спектакль с меняющими окраску яйцами был повторен с тем же результатом. Запас настойки пустырника из закромов хозяйственной Динки опустел. Нельзя было не отдать должное выдумке Герайда. Какое бы из яиц ни вынимали женщины, я перекрашивал его в черное, так что все они решили, что являются ведьмами, хотя и не осознавали этого раньше. И теперь наговаривать на бывших подруг не рискнут. Как и рассказывать окружающим о своей тайне. И родственники, и соседи наконец вздохнут спокойно. Ведь нас нанимали не для того, чтобы найти ведьму, а для того, чтобы вернуть тишину утомленным окружающим.

…Радость Грима, получившего обратно родственницу невредимой и присмиревшей, оказалась все-таки не так велика, чтобы выделить нам больше пары канистр «саламандровой крови». Да и то кряхтел и жался он долго, пока довольный староста громогласно не пристыдил его, ссылаясь на данное обещание.