Золотой телец - Сергеев Евгений - Страница 51

Я был встречен как сын, пожаловавший домой после учёбы, да и мне самому казалось, будто я всех их давным-давно знаю. Это были замечательные люди.

В первый день после официального представления всему оперсоставу БХСС Чубарев подвёл меня к столу и сказал, что теперь это моё рабочее место, открыл сейф, забитый различными папками с документами, и «обрадовал»: со всем этим надо разобраться. Когда я поинтересовался, кто мне поможет, он посмотрел на меня, обвёл взглядом собравшихся оперов и ответил коротко:"Все помогут". И как позже я убедился, он был абсолютно прав.

Так что мне с первого же дня пришлось не абстрактно-теретически знакомиться со спецификой службы БХСС, а сразу же разбираться с довольно сложным «приданным», доставшимся по наследству. В сейфе лежали оперативные разработки на крупных расхитителей и взяточников, действия по которым не проводились чуть не год ( с момента ухода на пенсию моего предшественника ). Попытался составить планы мероприятий по документированию преступной деятельности разрабатываемых лиц и понял, что для этого у меня не хватает ни опыта, ни знаний, и мой запал потихоньку начал убывать. Либо по моему грустному виду, либо по каким-то ещё признакам, но сослуживцы поняли, как мне несладко, и стали подходить по одному, интересоваться моей работой, и предложили даже составить перечень вопросов, которые мне неясны. Так я и набирался опыта.

Особый и очень эффективный способ учёбы —это участие в реализации материалов, собранных другими работниками. Обращались за помощью и ко мне (теперь я понимаю, что это тоже была учёба). Так, старший оперуполномоченный Дружинин Виктор Михайлович попросил меня три дня поработать по реализации материалов, доказывающих бесквитанционную работу ювелиров и часовщиков мастерской, находящейся в Столешниковом переулке, помочь в документировании. В этой мастерской собрались лучшие специалисты, здесь ремонтировались любые часы всех стран мира, имелось даже несколько станков иностранных фирм, на которых вытачивались любые детали. В день проверки было привлечено около пятидесяти работников БХСС и УР нашего района. При досмотре рабочих мест часовщиков и ювелиров было обнаружено 187 предметов бесквитанционных работ. После подписания актов проверки и общего сбора участников операции Дружинин сказал, что, по мнению его людей, мы нашли только часть этих предметов. И попросил провести у своих мастеров повторный осмотр рабочих мест. Результаты были раза в полтора выше, чем при первой проверке — 250 часов и ювелирных изделий. Мой «подопечный», интеллигентного вида человек и великолепный мастер Бальман на мой нескромный вопрос: почему на его столе опять 5 часов и два ювелирных изделия без квитанций, спокойно ответил: думал, что больше проверять не будут. А когда по указанию начальника ОБХСС Чубарева я провёл личный обыск Бальмана, у него оказалось в карманах ещё 9 подобных предметов. Он отказался от всех найденных у него предметов, сказав мне, что лучше понести материальный урон, нежели быть осуждённым. Я для себя сделал вывод, что верить людям надо, но и не забывать проверять и перепроверять сообщённые кем-либо данные по другим источникам. В дальнейшем это мне очень пригодилось.

Работа в центральном районе столицы имела свои специфические особенности. Ежемесячно проводились но две общегородские операции, 3-4 районных — по поимке и задержанию уголовного элемента, протитуток и «голубых», фарцовщиков-кустарей и мелких спекулянтов. Вся эта свора стремилась в центр, где их потенциальные возможности возрастали в несколько раз., в то время как партия и правительство стремились к созданию образцового состояния центра Москвы, как по чистоте и благоустройству улиц, так и по освобождению их от всякой «нечисти».

Были и анекдотические случаи. Однажды секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов лично позвонил в ОБХСС нашего района и попросил убрать с улицы 25 Октября около ГУМа одноногого мужчину, торгующего сетками-"авоськами" кустарного производства. Мне, как молодому сотруднику, было поручено в течение одного дня взять его, собрать все необходимые материалы для возбуждения уголовного дела и упрятать «торгаша» в КПЗ. Проводя эту работу, я выяснил, что не понравившийся высокому чиновнику человек — инвалид Великой Отечественной войны 1 группы, живёт в подвальном помещении, имеет трёх детей и жену-дворника, которая и вяжет «авоськи» для прокорма семьи. Мне не хотелось «сажать» одного из кормильцев столь неблагополучной семьи. Вопреки требованиям своего руководства, я набрался смелости и позвонил помощнику Суслова, обрисовал ситуацию и попросил доложить результаты проверки. За такие самостоятельные действия по головке меня не погладили, был подготовлен даже приказ о взыскании, а прокурор дал санкцию на арест моего «подзащитного». Но… словно в сказке, история эта имела счастливый конец: Суслов решил дать квартиру этой семье и денег для покупки мебели и одежды, меня же «за объективность» поощрить.

Другой пример. В 1965-66 годах центр Москвы заполонили «молдаване» и цыгане, торгующие галстуками из ткани с «рюмексом» на резинке. Руководители партийных и хозяйственных органов различных уровней почти ежедневно звонили и требовали очистить Москву от спекулянтов. В те времена чуть ли не половина мужского населения Москвы носила дешёвые и удобные эти галстуки. Мы изымали эту продукцию тюками, задерживали сотнями «продавцов» с маленькими и даже грудными детьми, что вызывало глухое недовольство москвичей. И вот в апреле 1966 года, накануне майских праздников, в МГК КПСС «на ковёр» были вызваны начальник УВД Москвы, руководители Свердловского РОМ и ОБХСС. Лично первый секретарь горкома партии В.В. Гришин дал недельный срок для наведения порядка в центре Москвы, предупредив, что если этого не произойдёт, то виновные будут строго наказаны, вплоть до снятия с должностей и исключения из партии. Мы не особенно верили в необходимость этой акции, но указание надо было выполнять. В эту работу были вовлечены все оперы ОБХСС. Непосредственным исполнителем был назначен я, повторюсь, как самый молодой «стрелочник». И тут, надо сказать, нам очень повезло: удалось выяснить, что ткань с «рюмексом» в нашей стране не производится и по импорту официально не поступает. Значит, это контрабанда. Проведя ряд оперативных мероприятий, мы выяснили, что весь указанный товар поступает из Ленинграда и Одессы. Выехав в эти города, мы с местными работниками ОБХСС установили подпольные цеха, где производились такие галстуки. В Одессе эти цеха располагались в отдельных домах, где работало около 50 человек, в Ленинграде — в отдельных квартирах. При проведении следственных действий ( обыск, выемки задержания ) мы допустили и ошибки. Так, в частности, в Одессе по нашей нерасторопности заинтересованные лица смогли поджечь дом. Но в целом операции завершились успешно. В Одессе было проведено 26 обысков, привлечено к уголовной и административной ответственности около 90 человек, в Ленинграде —24 обыска, привлечено 58 человек. В связи с небольшим сроком (как вы помните, всего семь дней) проведения этих мероприятий мы не смогли доказать вину моряков, доставлявших злополучную ткань. Впрочем, результат был достигнут —как по мановению волшебной палочки исчезли в Москве «молдаване» и цыгане с этим товаром.

Участие в этом деле не только обогатило меня опытом оперативной работы, но и заставило пойти учиться в гражданский институт на экономический факультет. Я вдруг отчётливо увидел, что моих знаний не хватает для документирования преступных деяний расхитителей и взяточников, совершаемых группой и в особо крупных размерах.

Отвлечение сил и средств работников ОБХСС в районных звеньях на выполнение несвойственных им функций было в те времена очень распространено. В случаях краж государственной собственности и пожаров они превращались в инвентаризаторов.

Так, в «Детском универсальном магазине» Москвы была совершена кража товаров и денежных средств, о которой заявили материально-ответственные лица 24 секций. ДУМ закрывался в 20 часов, к этому времени все заведующие секциями подходили к служебному выходу и в присутствии работника милиции запускали в торговые залы служебных собак, затем закрывали дверь, опломбировывали её и сдавали под охрану милиции. Утром вся эта процедура повторялась в обратном порядке.