Тень на обороте - Сергачева Юлия - Страница 75

Вот, разве что палку теперь подобрать.

— Ну… — просипел я угрюмо. — Начинайте уже… — Голос мой вяз в шорохе леса.

Однако ответ пришел, откуда не ждал. Руна на камнях засияли ярче, рождая сгущающееся марево заклятий. Давних, почти мертвых, но все еще активных. Знакомый морок вплетался в сознание… Спрашивал, молил, радовался.

Заскулили, отбегая в ужасе волки. В подвижной тьме заскользили еще более плотные проворные тени. Обступили, замерли и стали смотреть. Недобро, но и не зло. Так могла бы смотреть бездна — сосущим, безразличным, бесконечным взглядом.

Только эта бездна меня узнала…

… — Ты долго, — голос Эллаи дрогнул, но облегчение ее было таким всесокрушающим, что я невольно улыбнулся.

Она тяжело приподнялась в повозке, нетерпеливо наблюдая за моим приближением, словно исполинская птица в гнезде. Вот-вот полетит навстречу.

— Слегка заблудился, — соврал я, приблизившись к повозке. Взялся за край борта, хотел запрыгнуть, да чуть не сорвался, только теперь осознав, как трясутся от накатившей слабости руки и как подгибаются колени.

Хорошо, что еще достаточно темно и старая повозка сотрясается от ветра. Незаметно, как крупная дрожь то и дело пробирает меня.

— Я думала, что ты… — Эллая не решалась прикоснуться ко мне, хотя явно хотела. Видно, чтобы удостоверится, что я из плоти и крови. — Они велели мне ехать дальше, не ждать. Что смысла ждать нет. А я им без надобности. Дорогу вот расчистили, — всхлипнув, добавила она.

— Ну да, разве ты раньше не заметила, как они благородны?

— Они сказали, что не желают мне плохого. И что вынуждены так поступить.

Я криво ухмыльнулся, пытаясь вдохнуть в едва теплившуюся руны на телеге хоть немного энтузиазма, чтобы не ползти чересчур медленно. Непосредственной опасности больше не было, но убраться отсюда подальше хотелось побыстрее.

— Потом они ушли, — Эллая плотно завернулась в шаль, искоса глянула на пустую теперь дорогу. — И больше не возвращались.

— А ты почему осталась?

Даже в полутьме от ее едва различимого, но выразительного взгляда мне стало не по себе.

— Да как же я могла бросить тебя?

И столько искреннего недоумения было в ее голосе, что неловкость усилилась стократ. Надо же, странное чувство… Я нахохлился, пытаясь справиться с накатившим ознобом. Лес, протравленный подступающим восходом, утратил монолитность, расслоился, наполнился оттенками и дымкой. Белые риски стволов ближних берез светлели, словно отполированный металл.

«…нехорошо это, бросать скотину взаперти. Она ж не виновата…»

Единственный способ дать в нашей яви облик существующим на изнанке тварям — это выписать здесь новый узор. И инициировать его чужой кровью. Жизнь и смерть — прерогатива богов. Высшие маги пользуют палитру нашего мира, смешивая готовые сущности. Оборотни были способны заново написать узор. Но вдохнуть в него жизнь им было под силу только забрав ее у кого-то. И они отнимали… Судя по числу скопившихся на изнанке тварей, отнимали страшно много. Там в лесу сохранилась все еще действующая фабрика по трансформации. В каждом камне дремлет до поры до времени нужная формула. А местные? Вряд ли они догадывались о сути процесса, но научились пользоваться плодами. Оставленного в лесу человека убивали, скорее всего, волки. Часть вызверей находила путь наружу, получив случайный облик при помощи активированного кровью заклятия. А для поселян любая тварь годилась. Такая вот незамысловатая магия.

Уничтожить фабрику мне одному не под силу, как и дать всем скопившимся на той стороне сущностям облик, не перебив всю окрестную живность. Но я обрезал все связи. Теперь зверье на изнанке свободно. Скорее всего, они будут перемещаться по оборотной стороне до тех пор, пока не найдут лазейку, инициированную пролитой кровью. Без жесткой формы, которую им придавали чары, результат будет непредсказуем. И где-то пробудится странное чудовище, породив новую легенду о перевертышах…

Не лучший выход, да. Но другого я не придумал.

* * *

…То, что Волчий удел лежит в стороне основных судоходных путей — это было ясно с самого начала. Большой корабль если и способен разместиться у крохотных здешних причалов, то лишь один-одинешенек. Собственно, он один такой и был. И, увы, отсутствовал на данный момент.

— О, это вам до Кипучего надо добираться! — заявили на причалах. — Там кораблей много… А от нас до Полуденной гряды ходит только «Волнорез», но сейчас он задержался где-то на Зеленухах и будет дней через восемь.

Итого, если на плоту добираться до острова Кипучего, то потратишь на это дня два. Зато потом понадобится еще дня три, чтобы дойти до Полуденной гряды, от которой до Императорских островов рукой подать. А на ожидание задержавшегося «Волнореза» уйдет дней восемь и еще потом, опять-таки до Полуденной гряды дня четыре…

Что думают на Пепельном ожерелье по поводу моего исчезновения гадать мне не хотелось. Возвращаться туда смысла нет. Зато на Полуденной гряде проживал знакомый Мартана, высший маг по имени Жеон Скалобор. И он хотя бы выслушает меня, перед тем, как… А перед чем, собственно?

Я поежился, машинально потирая все еще болезненно саднящие запястья. Казалось, что под браслетами мокнут и ноют незаживающие раны.

Здешние причалы окружили разномастные плоты. Они воинственно хлестали камни усами, бурчали и норовили поддеть боком соседей. Над головой непрерывно реяли раздраженные парусники, то и дело склочно сцепляясь с собратьями, и тогда снующих внизу людей осыпал теплый снег из летящего клочьями пуха.

Мне в предплечье впились горячие пальцы. От неожиданности и боли я вздрогнул и с досадой развернулся:

— Что случилось, Эллая? Я же велел вам подождать.

— Я подумала, что ты ушел… Снова.

Вот еще забота на мою голову. Больше всего мне хотелось стряхнуть цепкие пальцы и действительно исчезнуть. Так или иначе, но Львен свое получил — Оборотень нашел его пропавшую супругу и теперь вынужден заботиться о ней. Волей или неволей. Что за силы плетут узоры наших жизней?

— Эллая, — как можно убедительнее сказал я, — теперь вам ничего не грозит. Побудь там, где я вас оставил, присмотри за Илгой. Я попытаюсь заработать, чтобы оплатить проезд… Ты сможешь уплыть туда, куда захочешь.

— Оплата?.. — рассеянно переспросила Эллая и вдруг оживилась: — У меня есть деньги! Вот! — она простосердечно полезла копаться в своих юбках, в очередной раз удивляя меня изобилием того, что таилось под потрепанным шитьем оборок. — Вот, я прихватила…

— У кого прихватила? — я изумленно уставился на извлеченный из секретного кармашка увесистый кошель, который Эллая с торжественным и смущенным видом выставила на раскрытой ладони.

— Это мое, — торжество в глазах женщины померкло. — Мне немножко платили за работу… в цирке. Я пришила карман на юбку и ничего не тратила. Копила, чтобы… сбежать, — едва слышно закончила она.

Зажигалка, деньги, иголки, платки… Множество мелочей, распиханных по потайным карманам юбок. Эта женщина носила все с собой, лишь надеясь на бегство, хотя понимала, что шансы призрачны.

— Тем лучше, — с облегчением решил я. — Значит, у тебя есть деньги, и ты можешь уплыть в любой момент. Этого хватит, чтобы добраться даже до Императорских островов.

— Если на троих, то только до Полуденной гряды, — потупившись, застенчиво возразила Эллая. — А там живет моя сестра.

— Почему на троих?

— Не бросай меня, пожалуйста… — Она приблизилась так, что теплое дыхание щекотно коснулось моего лица. Во взгляде царила тревога: — Там, где ты оставил нас с Илгой, рядом есть таверна… Люди входили, а я смотрела. Я заметила Ченна.

— Кто это?

— Он ставит шатры… Он из цирка. Они здесь.

Содрогнувшись, я живо обшарил глазами побережье, высматривая среди пустых и нагруженных плотов один-единственный. И почти мгновенно нашел его. Куда я раньше смотрел?! Горбились знакомые фургоны, на палубе привычно маялись здоровяки, а тот, что слева, обзавелся повязкой на голове. На причале разговаривает с плотогоном приземистый, остроносый Гус. Некроманта не видно, и это плохо.