Евгений Онегин. Драматические произведения. Романы. Повести - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 58

58

Ш у й с к и й

Не казнь страшна; страшна твоя немилость; Перед тобой дерзну ли я лукавить? И мог ли я так слепо обмануться, Что не узнал Димитрия? Три дня Я труп его в соборе посещал, Всем Угличем туда сопровожденный. Вокруг его тринадцать тел лежало, Растерзанных народом, и по ним Уж тление приметно проступало, Но детский лик царевича был ясен И свеж и тих, как будто усыпленный; Глубокая не запекалась язва, Черты ж лица совсем не изменились. Нет, государь, сомненья нет: Димитрий Во гробе спит.

Ц а р ь

(спокойно)

Довольно; удались.

Шуйский уходит.

Краков. Дом Вишневецкого

С а м о з в а н е ц и pater Ч е р н и к о в с к и й.

С а м о з в а н е ц

Нет, мой отец, не будет затрудненья; Я знаю дух народа моего; В нем набожность не знает исступленья: Ему священ пример царя его. Всегда, к тому ж, терпимость равнодушна. Ручаюсь я, что прежде двух годов Весь мой народ, вся северная церковь Признают власть наместника Петра.

P a t e r

Вспомоществуй тебе святый Игнатий, Когда придут иные времена. А между тем небесной благодати Таи в душе, царевич, семена. Притворствовать пред оглашенным светом Нам иногда духовный долг велит; Твои слова, деянья судят люди, Намеренья единый видит бог.

С а м о з в а н е ц

Аминь. Кто там?

Входит с л у г а.

Отворяются двери; входит толпа русских и поляков.

Г а в р и л а П у ш к и н

Они пришли у милости твоей Просить меча и службы.

С а м о з в а н е ц

Рад вам, дети. Ко мне, друзья. – Но кто, скажи мне, Пушкин, Красавец сей?

П у ш к и н

Князь Курбский.

С а м о з в а н е ц

Имя громко!

(Курбскому.)

К у р б с к и й

Я сын его.

С а м о з в а н е ц

Он жив еще?

К у р б с к и й

Нет, умер.

С а м о з в а н е ц

Великий ум! муж битвы и совета! Но с той поры, когда являлся он, Своих обид ожесточенный мститель, С литовцами под ветхий город Ольгин, Молва об нем умолкла.

К у р б с к и й

Мой отец В Волынии провел остаток жизни, В поместиях, дарованных ему Баторием. Уединен и тих, В науках он искал себе отрады; Но мирный труд его не утешал: Он юности своей отчизну помнил, И до конца по ней он тосковал.

С а м о з в а н е ц

Несчастный вождь! как ярко просиял Восход его шумящей, бурной жизни. Я радуюсь, великородный витязь, Что кровь его с отечеством мирится. Вины отцов не должно вспоминать; Мир гробу их! приближься, Курбский. Руку! – Не странно ли? сын Курбского ведет На трон, кого? да – сына Иоанна… Всё за меня: и люди и судьба. – Ты кто такой?

П о л я к

Собаньский, шляхтич вольный.

С а м о з в а н е ц

Хвала и честь тебе, свободы чадо! Вперед ему треть жалованья выдать, – Но эти кто? я узнаю на них Земли родной одежду. Это наши.

Х р у щ о в

(бьет челом)

Так, государь, отец наш. Мы твои Усердные, гонимые холопья. Мы из Москвы, опальные, бежали К тебе, наш царь, – и за тебя готовы Главами лечь, да будут наши трупы На царский трон ступенями тебе.

С а м о з в а н е ц

Мужайтеся, безвинные страдальцы, – Лишь дайте мне добраться до Москвы, А там Борис расплатится во всем. Ты кто?

К а р е л а

Казак. К тебе я с Дона послан От вольных войск, от храбрых атаманов, От казаков верховых и низовых, Узреть твои царевы ясны очи И кланяться тебе их головами.

С а м о з в а н е ц

Я знал донцов. Не сомневался видеть В своих рядах казачьи бунчуки. Благодарим Донское наше войско. Мы ведаем, что ныне казаки Неправедно притеснены, гонимы; Но если бог поможет нам вступить На трон отцов, то мы по старине Пожалуем наш верный вольный Дон.

П о э т

(приближается, кланяясь низко

и хватая Гришку за полу)

Великий принц, светлейший королевич!

С а м о з в а н е ц

Что хочешь ты?

П о э т

(подает ему бумагу)

Примите благосклонно Сей бедный плод усердного труда.

С а м о з в а н е ц

Что вижу я? Латинские стихи! Стократ священ союз меча и лиры, Единый лавр их дружно обвивает. Родился я под небом полунощным, Но мне знаком латинской музы голос, И я люблю парнасские цветы. Я верую в пророчества пиитов. Нет, не вотще в их пламенной груди Кипит восторг: благословится подвиг, Его ж они прославили заране! Приближься, друг. В мое воспоминанье Прими сей дар. (Дает ему перстень.) Когда со мной свершится Судьбы завет, когда корону предков Надену я, надеюсь вновь услышать Твой сладкий глас, твой вдохновенный гимн. Musa gloriam coronat, gloriaque musam1. Итак, друзья, до завтра, до свиданья.