Евгений Онегин. Драматические произведения. Романы. Повести - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 59

59

В с е

В поход, в поход! Да здравствует Димитрий, Да здравствует великий князь московский!

Замок воеводы Мнишка в Самборе

Ряд освещенных комнат. Музыка.

В и ш н е в е ц к и й, М н и ш е к.

М н и ш е к

Он говорит с одной моей Мариной, Мариною одною занят он… А дело-то на свадьбу страх похоже; Ну – думал ты, признайся, Вишневецкий, Что дочь моя царицей будет? а?

В и ш н е в е ц к и й

Да, чудеса… и думал ли ты, Мнишек, Что мой слуга взойдет на трон московский?

М н и ш е к

А какова, скажи, моя Марина? Я только ей промолвил: ну, смотри! Не упускай Димитрия!.. и вот Все кончено. Уж он в ее сетях.

Музыка играет польский.

Самозванец идет с Мариною в первой паре.

М а р и н а

(тихо Димитрию)

Да, ввечеру, в одиннадцать часов, В аллее лип, я завтра у фонтана.

Расходятся. Другая пара.

К а в а л е р

Что в ней нашел Димитрий?

Д а м а

Как! она Красавица.

К а в а л е р

Да, мраморная нимфа: Глаза, уста без жизни, без улыбки…

Новая пара.

Д а м а

Он не красив, но вид его приятен И царская порода в нем видна.

Новая пара.

Д а м а

Когда ж поход?

К а в а л е р

Когда велит царевич, Готовы мы; но, видно, панна Мнишек С Димитрием задержит нас в плену.

Д а м а

Приятный плен.

К а в а л е р

Конечно, если вы…

Расходятся. Комнаты пустеют.

М н и ш е к

Мы, старики, уж нынче не танцуем, Музыки гром не призывает нас, Прелестных рук не жмем и не целуем – Ох, не забыл старинных я проказ! Теперь не то, не то, что прежде было: И молодежь, ей-ей – не так смела, И красота не так уж весела – Признайся, друг: все как-то приуныло. Оставим их; пойдем, товарищ мой, Венгерского, обросшую травой, Велим отрыть бутылку вековую Да в уголку потянем-ка вдвоем Душистый ток, струю, как жир, густую, А между тем посудим кой о чем. Пойдем же, брат.

В и ш н е в е ц к и й

И дело, друг, пойдем.

Ночь. Сад. Фонтан

С а м о з в а н е ц

(входит)

Вот и фонтан; она сюда придет. Я, кажется, рожден не боязливым; Перед собой вблизи видал я смерть, Пред смертию душа не содрогалась. Мне вечная неволя угрожала, За мной гнались – я духом не смутился И дерзостью неволи избежал. Но что ж теперь теснит мое дыханье? Что значит сей неодолимый трепет? Иль это дрожь желаний напряженных? Нет – это страх. День целый ожидал Я тайного свидания с Мариной, Обдумывал все то, что ей скажу, Как обольщу ее надменный ум, Как назову московскою царицей, – Но час настал – и ничего не помню. Не нахожу затверженных речей; Любовь мутит мое воображенье… Но что-то вдруг мелькнуло… шорох… тише… Нет, это свет обманчивой луны, И прошумел здесь ветерок.

М а р и н а

(входит)

Царевич!

С а м о з в а н е ц

Она!.. Вся кровь во мне остановилась.

М а р и н а

Димитрий! Вы?

С а м о з в а н е ц

Волшебный, сладкий голос!

(Идет к ней.)

Ты ль наконец? Тебя ли вижу я, Одну со мной, под сенью тихой ночи? Как медленно катился скучный день! Как медленно заря вечерня гасла! Как долго ждал во мраке я ночном!

М а р и н а

Часы бегут, и дорого мне время – Я здесь тебе назначила свиданье Не для того, чтоб слушать нежны речи Любовника. Слова не нужны. Верю, Что любишь ты; но слушай: я решилась С твоей судьбой и бурной и неверной Соединить судьбу мою; то вправе Я требовать, Димитрий, одного: Я требую, чтоб ты души своей Мне тайные открыл теперь надежды, Намеренья и даже опасенья; Чтоб об руку с тобой могла я смело Пуститься в жизнь – не с детской слепотой, Не как раба желаний легких мужа, Наложница безмолвная твоя – Но как тебя достойная супруга, Помощница московского царя.

С а м о з в а н е ц

О, дай забыть хоть на единый час Моей судьбы заботы и тревоги! Забудь сама, что видишь пред собой Царевича. Марина! зри во мне Любовника, избранного тобою, Счастливого твоим единым взором. О, выслушай моления любви, Дай высказать все то, чем сердце полно.

М а р и н а

Не время, князь. Ты медлишь – и меж тем Приверженность твоих клевретов стынет, Час от часу опасность и труды Становятся опасней и труднее, Уж носятся сомнительные слухи, Уж новизна сменяет новизну; А Годунов свои приемлет меры…