Голод. Дилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 191

– Теперь их восемь, – удовлетворенно кивнула Кессаа.

Восемь фигур остановились в глубине распадка. Четыре упавших одна за другой поднялись и двинулись в сторону пропасти.

– Может быть, они знают короткую дорогу? – пошутил Марик, но осекся, увидев лицо Лата: оно было искажено ужасом.

– Мертвец, который ходит, – к несчастью, – просипел паренек.

– В таком случае Оветте достанется столько несчастья, что каждому из выживших придется вставать в очередь на его раздаче по тысяче раз, – усмехнулась Кессаа и выпрямилась. – А теперь придется пробежаться.

Глава 9

Падь

Через два дня Насьте удалось уменьшить количество преследователей еще на двоих человек. Как раз при первом переходе через Даж. Грохочущий поток нырнул в недра скалы, и, рискуя скатиться в клокочущее водяное жерло, спутники друг за другом переползли на другой берег посуху. Только Хвост бодро семенил вокруг и возбужденно лаял, хотя и его лапы ощутимо съезжали в сторону. А вскоре выяснилась и причина лая: на склон выбрались преследователи. Они оказались неожиданно близко, ремини вскинул лук мгновенно и успел поразить только одного, но раненый или уже мертвый вцепился в идущего следом и увлек его за собой в бездну. Остальные скрылись за скалами.

– Могут обойти поверху, – махнул рукой Лат, смотревший на Насьту, как на спасителя. – Здесь не надо задерживаться.

Задерживаться у водоворота не стали – и в последующие два дня не увидели за спиной больше никого. Дорога не стала легче, но постепенно ушла вниз, и вскоре холод сменился летней жарой. Когда же стали появляться кривые сосны и корявые кусты можжевельника, Насьта расплылся в улыбке, да и Марик приободрился. Рох вышагивал вслед за баль бодро и поругивал его, только если Марик не предупреждал о булыжниках и корягах.

– Глаз я, конечно, не выколю, – нудил он с самого утра, – а если и выколю, так невелика потеря, но и радости от случайного падения никакого не испытаю.

Только Лат становился мрачнее с каждым шагом и, когда маленький отряд вошел под кроны горного леса, вовсе остановился.

– Что замер, парень? – похлопал его по плечу Насьта.

– Так все, – развел руками Лат. – Вон, слышите, шумит – это Даж. Тут рядом. За ним Омасс. Мне на ту сторону не надо. Что я там забыл? Расчет хочу!

– Вот стервец! – возмутился слепой. – Ты же обещал переправить меня на ту сторону!

– Ага, – хмыкнул парень. – Переправлю, но как я тогда деньги получу? А так-то все одно я с вами – не убегу от такого стрелка. Платите сначала, а потом переправу покажу.

– Да я сейчас убью тебя! – вытянул сухую руку Рох, пытаясь ухватить Лата за ухо.

– Подожди, – остановила слепца Кессаа. – Вот монеты. Отдавай свою долю, Рох.

Продолжая шипеть, как полураздавленная змея, слепой развязал пояс и вытряс на ладонь вытертые до неразборчивых кругляшков монеты.

– Вот мы и в расчете, – кивнула Кессаа. – Мы, но не ты.

– Ничего, сейчас рассчитаемся, – бодро ответил Лат и двинулся по чуть различимому склону вниз к реке.

Вскоре спутники стояли на крутом обрыве.

– Слабо мне верится, что ты уйдешь отсюда с золотыми, – протянул Насьта, разглядывая пропасть с грохочущим внизу Дажем и противоположный берег, который был ниже правого на полсотни локтей. – Прыгнуть, конечно, можно, пропасть тут узка, локтей двадцать, не больше, но на том берегу из ремини получится реминьская лепешка. Конечно, если я не насажусь на одну из этих сосен, – ткнул Насьта в высящиеся почти напротив их лиц верхушки деревьев.

– Что там? – протянул Марик руку влево.

За серыми скалами поднимались едва различимые башни.

– Омасс, – прищурилась Кессаа. – Крепость конга. Нам повезло: мы вышли к ней с севера – вряд ли с этой стороны стражники чересчур внимательны.

– Без меня все равно не обойдетесь, – пробурчал Рох и раздраженно замотал незрячей головой. – Эй! Прощелыга Лат! Говори, как попасть на тот берег? И что значат твои рассказы, что можно попасть в Омасс и вернуться, а выйти из Омасса и перебраться через Даж нельзя?

– Сейчас увидишь, – пробормотал Лат и едва не заработал пинок ногой.

– Я увижу? – разорался Рох. – А если я сброшу тебя вниз за насмешки над моим увечьем?

– Попробуй, – отошел подальше парень. – Тогда уж точно вы не переберетесь на тот берег.

– Не тяни, Лат, – поморщилась Кессаа. – Времени мало – ведь ты понимаешь: если сейчас нас нагонят, ты-то уж точно пропадешь?

– Да не тяну я, – буркнул Лат и сбросил на землю тощий мешок, который не развязывал еще ни разу. – Хотя тянуть придется. Мне двое нужны. Или вот один, Марик. Я еще в Подгорке слепому сказал, что с ним вдвоем я вряд ли сумею перебраться на ту сторону.

– Перебросить тебя на тот берег? – Марик сбросил мешок, положил глевию. – Легко, но как это поможет перебраться нам?

– А вот так!

Лат вытащил из мешка моток тонкой, но прочной веревки, забрался на острый выступ скалы, размахнулся и ловко набросил веревку на одну из растущих напротив сосен.

– А теперь тяни!

Марик ухватил веревку, потянул, почувствовал, как шевельнулось дерево, напрягся и начал подтягивать к себе верхушку.

– Корептская сосна гибкая! – зачастил довольно Лат. – Торговцы подгорские давно этот путь знают, каждый год молодое деревце подсаживают. Видите? Эта сосна гибкость потеряет – срубим ее, а рядом уже следующая подрастает! А крепкий ты, Марик. Я помню, когда с отцом тут ходил – трое мужиков дерево гнули! Сюда, сюда петлю набрасывай!

– Вот посадить тебя, парень, на верхушку да веревку-то и подрезать, – недовольно смахнул пот со лба Марик и коснулся мягких иголок, распушивших верхушку дерева. – Как ты думаешь, далеко бы улетел?

– Ну ты не подсказывай ему, не подсказывай! – заворчал Рох. – Да и не скоро теперь здесь подгорские торговцы появятся: не осталось уж никаких подгорских торговцев. Кончились! Ну что молчишь?

Лат стоял, опустив голову.

– Ладно, – нарушила молчание Кессаа. – Я первая на ту сторону, за мной Насьта, затем Рох. Марик последним. Прощай, парень. Надеюсь, что обратно доберешься без приключений. Вот, кстати, можешь тулупы наши забрать, чтобы тебе дорога легкой прогулкой не показалась. И кое-какие припасы в этом мешке.

– И заберу! – выпрямился Лат.

– Ну как знаешь, – вздохнула Кессаа и ухватилась за золотистый ствол дерева.

Переправа получилась быстрой. Даже Рох резво сполз вниз, охая, когда ненароком садился на упругие ветви. Снизу правый берег Дажа казался неприступным. Площадка, с которой Марик перелез на сосну, терялась на фоне серой скальной стены. Лат не стал испытывать судьбу: отпустил распрямившуюся верхушку, смотал веревку и исчез. Только лай Хвоста раздавался еще какое-то время.

– Ну, – обернулась к слепому Кессаа. – Здесь наши дороги разойдутся или проведешь через Омасс?

– С собой меня возьмите, – неожиданно буркнул Рох.

Марик удивленно пригляделся к слепому. За дни нелегкого пути с него слезли лоск и степенность, которые панцирем сияли в придорожном трактире и на верхней дороге в Ройту, но под обнажившейся тщедушностью и злорадством все еще чувствовалась стальная сердцевина. Теперь лоск вернулся, но вместе с ним появилась подозрительная податливость.

– Куда тебя взять? – не поняла Кессаа.

– В Суйку, – выдохнул Рох и повторил, потоптавшись на месте: – Ведь туда вы идете? К храму хочу подойти.

– И что же ты там забыл? – нахмурилась Кессаа.

– Не был я там никогда, поэтому и забыть ничего не мог, – заморгал белесыми глазами слепец. – Я одно время в храме Сето служил. Не в том, что возле Дешты, где ведьмы обитали, а в скирском. Тогда еще видел чуть-чуть, но болезнь съела мои глаза. Старый храмовый маг мне тогда сказал, что такие болячки изнутри лечить надо. Собственной силой их сбрасывать, а силенки-то у меня не очень много. Умею и знаю многое, а силы, чтобы волю свою наполнить, не хватает. Слышал я, что в большом храме Сето и в храме Сади, где вырубленный из камня бог словно спящий человек лежит, принято прошедших обучение магов к храму отправлять. Я тоже хочу до стены дотронуться. Силы хочу. Видеть хочу. А если не понимаешь меня, так глаза зажмурь да пройди хоть с пару десятков шагов!