Нечисть так уязвима (СИ) - Бурова Юлия Олеговна - Страница 79

— Надеюсь, это был последний эксперимент, — с преувеличенной мольбой попросил прозорливый красавчик, продолжая удерживать руки на моей талии. — Давай остановимся на том, что ты «обалдеть какая умная».

Капли падали все чаще, грозя перерасти в полноценный дождь.

— Я уверена, что у меня есть суперспособность, — не устраивая представлений оскорбленной невинности (я, в конце концов, как выяснилось, замужняя дама), попыталась, как ни в чем не бывало, отступить, продолжая разговор. — Возможно, в гневе я превращаюсь в огромного зеленого мужика. Так что не зли меня, — наглые рук упорно продолжали лежать, не понимая моих деликатных намеков, нарываясь на грубость.

— Не знаю насчет гнева, но вот в смущении ты превращаешься в пунцово красную девушку, — руки, наконец, устранились с моей талии. Наглец бессовестно улыбался.

Возмущение, нет, это был самый настоящий гнев. И, увы, я не превратилась в Халка, чтобы разобраться с этим экспериментатором по супергеройски. Он тоже экспериментировал, определяя грани своих возможностей, но делал он это на мне! Манипулируя и играя на арфе моего душевного состояния, подергивал за разные струны, слушая, что какую ноту издает.

— Я тебе в подопытные крысы не нанималась, — сквозь зубы процедила я.

— Если вы не заметили, то уже несколько минут хлещет ливень, — перекрикивая барабанный бой капель, сообщил наш второй спутник, как умный человек, стоящий все это время под защитой уцелевшего козырька здания. — Вы как хотите, а я пошел искать место для ночлега, — никого не дожидаясь, он скрылся в темном проеме здания.

Ну, и попутчики мне достались!

Булькая гневом как переполненный кашей горшочек, я направилась к светло-зеленой стене предполагаемого убежища. Часть огромного здания обвалилось, превратившись в руины, но одно крыло устояло. Катастрофа смахнула фигуры, некогда украшавшие крышу, и покрошила их по периметру, то тут, то там, валялись остатки каменных тел и голов. «Музей, Зимний Дворец, Эрмитаж» — выстроилась в ассоциативную цепочку нужная информация. Наконец, я начала вспоминать что-то полезное.

Пробираясь скорее на ощупь по темному коридору тускло освещенному серым светом пасмурного вечернего неба, я двигалась в направлении полыхающего пламени впереди. Удивляясь, как же быстро супермен успел развести костер.

Я вошла в комнату и обомлела. Мужчина горел! Пламя охватило его руку. Судя по интенсивности, парню оставались считанные секунды до превращения в горстку пепла. Мужчина, очевидно, находился в шоке, не замечая, что находится на волосок от гибели, и спокойно разглядывая интерьер.

Образы и рассуждения пронеслись в голове стремительными тенями вдоль краешка сознания. Во мне опять что-то проснулось, что-то уснуло, причем я склонна думать, что на боковую отправился рассудок.

Схватив первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся старинным гобеленом, я самоотверженно бросилась на спасение жертвы самовозгорания. Отмечая на ходу, то ли испуг, то ли удивление в зеленых глазах несчастного. Это хорошо, значит, он начинает возвращаться в реальность и осознавать ужас своего положения.

В нескольких сантиметрах от цели, я была бесцеремонно остановлена. Меня схватили сзади за плечи, не пуская к страдальцу. Несчастный мужчина, продолжая гореть и удивленно глядя, отступил назад.

— Тихо, тихо, — раздался над ухом голос, приглушенным тоном и интонациями, пытающийся успокоить меня.

— Отпусти немедленно, бездушный садист! — мои руки были прижаты к телу, но вот ноги оставались свободны. Я начала брыкаться. — Он горит! Его нужно спасти! Ты совсем с ума спятил?! Хочешь дать ему погибнуть?!

Мне никак не удавалось вырваться, мужчина продолжал полыхать, от бессилия потекли слезы.

— Чччч. Он не горит.

— У нее с головой все в порядке? — спокойным голосом, с нотками искреннего беспокойства поинтересовался зеленоглазый, глядя мне за спину, затем перевел взгляд на меня и как ребенку или умалишенной сказал, отрицательно покачивая головой. — Я не горю.

Последний мой удар ногой достиг цели, я успела со всей дури зарядить удерживающему меня мужчине по коленке, прежде чем до меня дошел смысл сказанного.

— Черт, — выругались сзади, оковы разжались.

Зеленоглазый на всякий случай отступил еще на шаг.

— Не горишь? — переспросила я, растеряно. — А это? — я указала взглядом на огонек все еще полыхающий на ладони.

— Это обыкновенный холодный свет, — не понимая суть моей истерики, пожала плечами недоспасенный. — Здесь темно, — не зная, что еще сказать добавил он.

«Обыкновенный холодный свет». Может и обыкновенный, для них, но не для меня. Почему? Я бессильно опустила руки, все еще сжимая старинную тряпку, доплелась до кривоногого диванчика, пережившего не одну эпоху и села. Отчаянно захотелось немедленно получить ответы. Кто я? Память молчала, логика подсказывала: «Ты нелепая и бестолковая». Все не к месту и невпопад.

— Прости, — апатично бросила я потирающему колено мужчине.

— Будем считать, что мы квиты, — он разогнулся, обратившись ко второму члену нашей странной компании. — Как насчет горячего огня? Зябко здесь.

— Пойду, поищу, что можно перевести на дрова, — зеленоглазый согласно кивнул, затем дунул на руку, светящийся шар запрыгал по полу, увеличиваясь в размерах, замер посредине комнаты, освещая пространство.

Мужчина скрылся в проеме, унося второй источник света на ладони.

Я ощущала себя примитивным созданием, обитающим на нижней ступени пирамиды Маслоу: мыслей никаких, хочется спать, есть и согреться. Мой неудавшийся подвиг отнял последние силы.

— Когда мы делаем, что-то не задумываясь, тело само подсказывает как надо, — заложив руки за спину, мужчина прохаживался по комнате, разглядывая экспонаты. — Темно — нужно подсветить — норма. Горит рука — плохо — нужно тушить, — он раскладывал по полочкам, то, что я видела, но не могла сложить в единое целое. — Мы с ним с одной планеты, ты с другой. У нас одна норма у тебя другая. — В его голосе не было издевки.

— Ты тоже можешь высекать огонь пальцами? — вступила я в диалог.

— Нет, — покачал он головой. — Скорее всего, нет. Было темно, но у меня не сработала остаточная память тела, как зажечь свет, — он провел пальцем по каминной полке, стирая пыль. — Катастрофа произошла лет десять назад.

— Не может быть, — я поднялась от примитивных желаний к любопытству. — Посмотри на меня. Я румяная и холеная, нет признаков борьбы за выживание.

Он отвлекся от экскурсии, окинув меня взглядом, дернул уголками губ в улыбке.

— Именно, — согласился мужчина, не спеша, направляясь ко мне. — Следовательно, это не наш мир или не наше время, — он остановился, глядя сверху вниз.

— Не знаю, может этот мир и не твой, но очень даже мой, — не согласилась я. — Это планета Земля, Россия, город Санкт- Петербург, а мы пытаемся переночевать в Эрмитаже, бывшей резиденции царской династии, а в настоящее время музее, точнее то, что от него осталось.

— Что его разрушило? — невзначай поинтересовался собеседник, стараясь не спугнуть.

— Не знаю, — пожала я плечами.

— Хорошо, зайдем с другой стороны, — мужчина, присел передо мной, заглядывая в глаза. — Это твой мир, что в нем может рассказать о человеке?

— Как у вас дела? — вернулся наш добытчик, с грохотом сгружая останки переломанной деревянной мебели. — Никто больше не горел, не тонул?

— Подожди, — отмахнулся от него мой визави, продолжая поддерживать визуальный контакт, стараясь удержать на нужной тропинке памяти. — Что?

— Эм… фигура, тело, шрамы, — я развела руками, выдавая очевидные вещи.

— Не то, — отмел он мои предложения. — Это общепринятые вещи их я уже просчитал. Другое. Может, какой-то учет на уровне государства, татуировки, метки, коды?

— Кольцо, признак супружества, — я показала на свой безымянный палец.

Мужчина, поднялся и удивленно глянул на свое, затем повернулся к зеленоглазому, тот отрицательно покачал головой, предъявляя не окольцованный палец.