Лох-несская красавица - Кузнецов Юрий Николаевич - Страница 61

Прощальный пикник было решено устроить на утёсе, прямо в овале стартовой площадки.

– Ты не против, Глуа? – спросил Джим. – Это не нарушит связи с космосом?

– Вовсе нет, наоборот, придаст дополнительную силу! – ответил гигантский водяной змей, ставший для америндов племени таллегеви богом Маниту.

– Вот и ладушки! – обрадовались мальчишки. – Отсюда такая картина открывается, всю округу видно!

Егеви оставил соплеменников собирать дрова для костра, а сам по просьбе экипажа катамарана повёл их знакомить с селением, где жило его племя, рассказывая на ходу о своей жизни. Он уже привык говорить без слов, отвечая на вопросы, которые сами собой возникали в его голове.

– Чего ж тут удивительного? – ответил бы он, если бы кто-нибудь спросил его об этом. – Мы же беседуем с Говорящим Богом!

Они жили большой дружной семьёй, занимая с три десятка жилых семейных полуземлянок, называемых хоганами. Они имели круглую форму в основании и коническую – в высоту. Вход их всегда был направлен на восток – навстречу солнцу.

– А почему некоторые землянки не имеют входа? – спросил Мо-Атл. – Как в них люди-то попадают?

– В них лучше не попадать! – ответил Егеви. – Там живут духи предков. Если человек умирает, его хоронят прямо в хагане, а вход замуровывают.

Побродив по селению, они отправились обратно. Кусу пора было приниматься за подготовку праздничного ужина, а ребята вызвались стать поварятами.

Праздник удался. Вдоволь было всего: и вкусной еды, и плясок вокруг костра. И что особенно понравилось таллегеви, у костра не было водяного змея, которого они побаивались. Он по своему обыкновению уполз спать под воду, хотя, честно говоря, речушка была ему явно маловата. Глуа с нетерпением ждал, когда же они выберутся на широкие просторы Тёмной реки. А капитану Таллу снился бескрайний океанский простор…

Прощайте, таллегеви

Наутро с первыми лучами солнца катамаран «АРЗАК» покинул берег Огайо-Браш-Крик. Капитан Талл, выбрав подходящую песчаную отмель чуть выше по течению, выбрался в лощину с нанесённым на неё накануне контуром змея. Краешком, по-над речкой, стараясь не задеть рисунок, он провёл судно к овалу – месту старта. Глуа лежал на противоположной стороне лощины и мешал капитану, указывая, что и как нужно делать. Конечно, они всё оговорили заранее, но, что делать, он тоже волновался, получится ли, как задумано.

В конце лощины, поодаль от магического рисунка собрались все без исключения таллегеви, притащили даже грудных детей. И что стало уж совсем полной неожиданностью, притопал королевский мамонт Мэм. Он горой возвышался над людьми племени, положив кончик хобота на плечо Егеви, и не проявлял никаких признаков агрессии к вчерашним обидчикам. Иногда, когда шумное дыхание мамонта слишком уж сильно щекотало ухо америнда, тот осторожно брал хобот и легонько дул в него. Мэм смешно чихал. Тогда по толпе, ероша волосы людям и заставляя трепетать листву, пробегал шквал ветра.

– Мы думаем, они с вождём станут друзьями не разлей вода, – заявили духи, на минуточку заглянув в мысли того и другого и тут же поспешно вернувшись обратно.

– Чего доброго, ещё катамаран исчезнет в лабиринте без нас! – беспокоились духи.

– Это будет первый ручной мамонт за всю историю их существования на Земле, – засмеялся Кус.

Джим выключил двигатели. Одним из непременных условий прохождения лабиринта было передвижение только под парусом.

– Неизвестно, как поведут себя чуждые природе механизмы при переходе в другой мир! – вспомнил он предупреждение Глуа. – Может, электродвигатели начнут крутиться в противоположную сторону, а то и вообще откажутся это делать…

Катамаран встал носом к хвосту змея, закрученному в спираль вокруг лямбды Дракона, и замер, как бегун на старте, напряжённо ожидая команды змея: «Марш!»

– Кус, подними четвертушку паруса! – приказал он боцману. – Пойдём на самом малом ходу…

– И это правильно! – услышал капитан голос Глуа. – Постарайся пройти дистанцию чисто, за линии, выложенные камешками, не заступать, а то лабиринт может вас дисквалифицировать. Снова попадёте совсем не туда, куда нужно!

Талл гордо вздёрнул подбородок:

– Мы с яхтой, как одно целое! Где смогу пройти я, сможет и «АРЗАК». У нас расстояние между скулами, самыми выступающими частями обвода – пять метров. Ширина лабиринта – целых шесть метров. В запасе – по полметра с каждой стороны! А длина в пятнадцать метров за глаза и за уши позволит мне вписаться в повороты. Тем более, что у меня есть возможность притормаживать А-диском…

Словно в доказательство своего умения и способностей катамарана, капитан, на чуть-чуть приподняв А-диск, лихо крутанул яхту не месте, при этом ни на йоту не выскочив за пределы стартовой площадки – овала.

– Посмотрим-посмотрим, – прошептал змей, – как вы справитесь с прохождением трассы. Это – круче, чем Олимпиада в Сочи! Тут ставка – большая, чем жизнь. Ты в ответе за всех, включая духов…

– А ты нас не пугай! – подключился к разговору Кетцаль. – Знаешь, какие мы пуганые? Где наша не пропадала!

– Да-да! – поддакнули близнецы. – Мы от золотых скатов Торпа ушли, от черепахи Тан-Ки с её щитокроком, не знаем, как его по имени, не успели близко познакомиться, тоже ушли. Ленивца Мапи приручили, с мамонтом Мэмом подружились…

– Расхвастались тут мне, – проворчал капитан. – Хватит, как сороки, трещать! Не отвлекайте, дайте сосредоточиться!

– Есть, кэп, – тут же вытянулись по струнке юнги, – отставить трещать!

– Ну, попутного ветра вам! – выдохнул Глуа. – Пора!

Капитан Талл поднял А-диск, служивший катамарану якорем, и «АРЗАК» плавно и спокойно вошёл в широко разинутый рот змея, как в тихую речную заводь. Все зрители замерли в ожидании, что будет дальше.

Сначала ничего не происходило, яхта просто скользила по покрытой утренней росой траве, как по маслу. Но ближе к концу участка, на подходе к эпсилон Дракона, присутствующие заметили, что катамаран мало-помалу начал погружаться в землю, прямо-таки как в воду. По крайней мере, килей корпусов уже не было видно. Толпа ахнула.

– Сработало! – прошептал змей. – Лабиринт ожил!

Капитан Талл, конечно, тоже обратил внимание на то, что уровень горизонта стал плавно понижаться, словно яхта и в самом деле скользнув по невидимым стапелям, стала входить в воду. Правда на ходовых качествах яхты это пока не сильно сказалось, скорость уменьшилась на какую-то только ему заметную чуточку. Джим слегка выдвинул А-диск, горизонт на одну, только им увиденную капельку приподнялся.

– Значит, маневренность пока сохраняется, – обрадовался капитан. – Молодец, «АРЗАК»!

– Кэп, ты заметил, мы погружаемся? – счёл своим долгом нарушить тишину эфира боцман.

– Молодец, что заметил, Кус, спасибо! – ответил Джим. – Пока всё в порядке, катамаран потихоньку шлёпает вперёд и слушается руля. Прибавь-ка немножко паруса…

– Стоп! Пока хватит, но по-прежнему будь начеку! – одобрил он действия боцмана.

И впредь такие действия повторялись после прохождения каждого виража. Когда катамаран добрался до спирали, окружающей лямбду Дракона, звезду Джансар, он оказался погружённым в землю по самую палубу. Сверху оставалась только рубка, леерное ограждение и кормовой флаг – гюйс.

Теперь силы ветра, чтобы преодолевать сопротивление лабиринта, уже не хватало. Катамаран полз еле-еле, как черепаха, хотя боцман уже давно поднял полный парус, а Джим до отказа убрал А-диск. Преодолеть же им предстояло ещё целый виток спирали.

– А что будет, когда под землю уйдёт и парус? – подумал капитан. – Пока мы проиграли только в скорости, а ведь можем вообще потерять управляемость. Тогда, клянусь голубой каракатицей, мы просто-напросто застрянем в лабиринте.

– Хоть бы ветер, что ли, немного усилился, тысяча чертей ему в глотку! – нервно воскликнул Джим, от волнения вспомнив крепкие словечки из лексикона капитана Чарли Блека.

И словно обидевшись на его восклицание, вдруг, как-то неровно, порывами, но ветер усилился.