Сочинения - Высоцкий Владимир Семенович - Страница 101

101

V. * * *

М.В.

Люблю тебя сейчасНе тайно — напоказ.Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю.Навзрыд или смеясь,Но я люблю сейчас,А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю.В прошедшем «я любил» —Печальнее могил, —Все нежное во мне бескрылит и стреножит,Хотя поэт поэтов говорил:«Я вас любил, любовь еще, быть может…»Так говорят о брошенном, отцветшем —И в этом жалость есть и снисходительность,Как к свергнутому с трона королю.Есть в этом сожаленье об ушедшемСтремленьи, где утеряна стремительность,И как бы недоверье к «я люблю».Люблю тебя теперьБез мер и без потерь,Мой век стоит сейчас —Я вен не перережу!Во время, в продолжение, теперьЯ прошлым не дышу и будущим не брежу.Приду и вброд, и вплавьК тебе — хоть обезглавь! —С цепями на ногах и с гирями по пуду.Ты только по ошибке не заставь,Чтоб после «я люблю» добавил я, что «буду».Есть горечь в этом «буду», как ни странно,Подделанная подпись, червоточинаИ лаз для отступленья, про запас,Бесцветный яд на самом дне стакана.И словно настоящему пощечина —Сомненье в том, что «я люблю» — сейчас.Смотрю французский сонС обилием времен,Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому.К позорному столбу я пригвожден,К барьеру вызван я языковому.Ах, разность в языках!Не положенье — крах.Но выход мы вдвоем поищем и обрящем.Люблю тебя и в сложных временах —И в будущем, и в прошлом настоящем!..VI. Дороги… дороги…Ах, дороги узкие —Вкось, наперерез!Версты белорусскиеС ухабами и без.Но как орехи грецкие,Щелкаю я их.Ох, говорят, немецкие —Гладко, напрямик.Там, говорят, дороги — ряда по три,И нет табличек с «Ахтунг!» или «Хальт!»Ну что же — мы прокатимся, посмотрим,Понюхаем не порох, а асфальт.Горочки пологие:Я их — щелк да щелк!Но в душе, как в логове,Затаился волк.Ату, колеса гончие!Целюсь под обрез, —И с волком этим кончу яНа отметке «Брест».Я там напьюсь водички из колодцаИ покажу отметки в паспортах.Потом мне пограничник улыбнется,Узнав, должно быть, — или просто так.После всякой зауми(Вроде: «Кто таков?») —Как взвились шлагбаумыВверх до облаков!Лишь взял товарищ в кителеСнимок для жены —И… только нас и виделиС нашей стороны!Я попаду в Париж, в Варшаву, в Ниццу.Они — рукой подать: наискосок.Так я впервые пересек границу —И чьи-то там сомненья пересек.Ах, дороги скользкие —Вот и ваш черед!Деревеньки польские —Стрелочки вперед.Телеги под навесами,Булыжник — чешуя.По-польски — ни бельмеса мы:Ни жена, ни я.Потосковав о ломте, о стакане,Затормозили где-то наугадИ я сказал по-русски: «Прошу, пани!»И получилось точно и впопад.Ах, еда дорожнаяИз немногих блюд!Ем неосторожно яВсе, что подают.А напоследок — сладкое,Стало быть: кончай!И на их хербатку яДую, как на чай.А панночка пощелкала на счетах(Все, как у нас! — Зачем туристы врут?), —И я, прикинув разницу валют,Ей отсчитал — не помню, сколько злотых —И проворчал: «По божески дерут».Где же песни-здравицы?Ну-ка подавай!Польские красавицы —Для туристов рай?А вона на поляночке —Души нараспах, —Веселились панночкиС граблями в руках."Да, побывала Польша в самом пекле! —Сказал старик и лошадей распряг, —Красавицы полячки не поблекли,А сгинули в немецких лагерях".Лемех вглубь въедаетсяВ землю, как каблук, —Пепел попадаетсяДо сих пор под плуг.Память вдруг разрытая, —Не живой укор:Жизни недожитые —Для колосьев корм.В моем мозгу, который вдруг сдавилоКак обручем (но так его, дави!),Варшавское восстание кровило,Захлебываясь в собственной крови.Дрались худо, бедно ли,А наши корпусаВ пригороде медлилиЦелых два часа.В марш-бросок, в атаку лиРвались, как один,И танкисты плакалиНа броню машин.Военный эпизод — давно преданье,В историю ушел, порос быльем.Но не забыто это опозданье,Коль скоро мы заспорили о нем.Почему же медлилиНаши корпуса?Почему обедалиЭти два часа?Потому что, танками,Мокрыми от слез,Англичанам с янкамиМы утерли нос.А может быть, разведка оплошала —Не доложила. Что теперь гадать!Но вот сейчас читаю я «Варшава» —И еду, и хочу не опоздать!