Имя нам – Легион - Сивинских Александр Васильевич - Страница 62

Заслышав довольно громкую декламацию, начал подтягиваться личный состав. Окончила ругаться и подошла Василиса. Весьма кстати, промелькнула у меня злорадная мыслишка. Богатырь из стихотворения, победивший иноземную рать привычным для русских витязей оружием, как раз собрался предаться релаксации: «Приустал я, молодец (дуб, чай, не пушиночка), пал в траву душистую, в сладкие овсы. Глядь, ко мне лебёдушкой – давняя блондиночка. Улыбнулась скромненько… и сняла трусы. Опустился занавес. Неча пялить зеночки, как пыхтит-старается бойкий молодец между разведённыя девичьи коленочки. Трах пошёл нешуточный. Сказочке конец…»

Давняя блондиночка вспыхнула как маков цвет. Вот уж, кажется, от кого не ожидал. Я сделал вид, что ничего не заметил, и спросил заржавшую публику:

– Правда, здорово? Сам сочинил. «Былина о сильномогучем витязе Еруслане Лазаревиче и заморской девке-распутнице Монике». Вы прослушали только финал. Не могу рассказать былину полностью, потому что не все помню. Но кратенько, если интересуетесь, постараюсь. Вообще-то произведение эпический размах имеет. – Меня, чувствовал я, понесло. – Там в начале Еруслан тащится на пляже, травку покуривает, пивко потягивает, короче, полная Джамайка. Вдруг подбегает красотка завидных угодьев. «Зубки жемчуговые, глазки голубые, щёчки – словно персики, губки – алый мак. Талия осиная, косы золотые…», – и начинает стыдить витязя. «Ты, – говорит, – лежишь на солнышке, аж дымится задница, а на Русь надвинулась страшная беда! Стерва иноземная – Моника-развратница, что грешила с Клинтоном, движется сюда! Окружают Монику разные отбросы – курвецы педрильные, факари ослов. Некрофилы мерзкие, старцы-фаллососы, хакеры да ниггеры… в общем, нету слов! А сама-то блудница, Моника-шалава…»

– З-зат-ткнис-с-сь!!! – жутким заикающимся и шипящим одновременно шепотом сказал Генрик и занес над моей головой кулак. – Или врежу!

– Молчите, проклятые книги, – с печальным достоинством сказал я, отмечая краем глаза прибытие штабного транспортера. – Пошел ты, Гена, понял, цензор хренов. Не нравится – не слушай, а врать не мешай. Так вот, значит, а сама-то блудница, Моника-шалава…

Он врезал.

Единственный способ одолеть мою словесную диарею – отвесить доброго леща. Это знает Генка, знаю и я, поэтому стараюсь не обижаться. Однако, обижайся не обижайся, а гуля на лбу, оставшаяся от применения кардинального средства, побаливала все равно. Она-то и отвлекала меня от суеты, происходящей вокруг.

Суета же стояла страшная. Легион вовсю готовился к драпу из Онуиса Дабаг и наспех подчищал следы. Севшие в лужу Большие Братья судорожно кумекали, удастся ли проникнуть в здешние секреты. По крайней мере, целые выводки “шмелей” уже гудели, разминая крылышки перед массированным шпионским нашествием на планету.

А онзанов, упущенных Легионом, разыскали и оприходовали дабагские всадники с «ледорубами». Они появились невесть откуда и сразу в ошеломительных количествах. Онзанов быстренько согнали на открытое место. Там туземцы с ними и покончили, деловито и точно орудуя своим чужим оружием.

Мы наблюдали за сражением, будучи уже на базе. Велась прямая трансляция. Боевые быки кружились и плясали, трубно мыча. Дружинники слаженно пели грозную боевую песнь под рокот боевых барабанов и завывание боевых рожков. Через три четверти часа от оккупантов осталось только воспоминание. Победители предались обильным возлияниям, а быков отпустили пастись. Быки паслись среди поверженных врагов. Я с ужасом понял, почему их глаза все время чудились мне такими злобными.

Быки оказались плотоядными.

Я валялся на кровати, широко разбросав голые руки и ноги. «Война миров» была заложена на странице, где шустрые английские собаки уже растаскивают куски мертвых марсиан по Лондону, а мир стоит на пороге нового, страшного века. Мне не спалось, хоть и однозначно бодрствующим себя назвать я бы тоже не решился. В какой-то странной, знобяще-холодной, сумеречной зоне болтался, не протекая никуда, поток моего сознания. Как цветок в полынье.

Меня мучили сомнения.

По потолку скользили бледные пятна отраженного света лунных колец. Зеркальной поверхностью служило колоссальное надувное корыто с чистейшей аэрируемой водой, где плавали золотые карпы. Корыто стояло под окном и называлось мини-бассейном. Предназначалось оно для «психической релаксации» – созерцания серебра воздушных пузырьков и золота рыбьих тел.

Я же, варвар, в нем купался.

«Сходить, окунуться разок, что ли?» – подумалось мне. Нет, не хочется. К тому же не особенно и жарко. Не жарко, устал как собака, плотно поужинал, книгу почитал. Отчего же не идет сон? Кажется, впервые в жизни. Глупо.

Глупо? Конечно. (Цветок сознания резко перебросило в следующую прорубь и начало колотить о ледовые стенки.) Все глупо. А глупее всего война эта непонятная. Зачем Братьям земные наемники, скажите на милость? Хорошо, пока тактика онзанов примитивна: скопом, со шмотками, с бабами, с развернутыми знаменами и шашками наголо переть на рожон, мы еще можем сгодиться. Как «живцы» в ареалах зачистки. Как исполнители контрольных выстрелов по недобитым перфораторами онзанам. Как живые мизерикорды широкого профиля. Ну а что дальше?

Дальше-то что?

Дойдет же когда-то наконец до туповатых членистоногих, что можно и по-другому голодную экспансию развивать. Когда поползут они не дурными толпами, неделю собирающимися подле входа в червоточину, а поодиночке да небольшими группами. Да без явного предварительного обнаружения намерений… Когда начнут вдруг выскакивать, как чертики из табакерки в самых неожиданных местах. Когда уже не уследишь: кто? где? сколько? и когда? – зачем мы тогда станем нужны ? Сидеть у каждого прохода в дозоре? Палить во все, что движется? Глупо.

Глупо, бесперспективно, ненужно! Значительно проще и надежней оборудовать горловины штолен боевыми станциями (лучше автоматическими) да и громить прямой наводкой всякого, кто сунется на расстояние уверенного поражения.

Не милосердно? Жестоко?

Чушь! Чушь и надувательство все эти байки о «милосердном» оттеснении онзанов. Во-первых, куда их оттесняют? И, во-вторых, многие ли из них остаются в живых после наших «гуманных» операций? «Точечные ракетно-бомбовые удары, практически не поражающие мирного населения», – это и мы проходили. И до сих пор проходим. И долго, наверное, еще будем. И цену этому вранью отлично знаем.