Сказки и песни цыган России - Гесслер Н. А. - Страница 48

— Никого из церкви не выпущу, пока к иконе не приложитесь!

Так и стали прикладываться по очереди к иконе в полной темноте. Начал народ потихонечку из церкви выходить. Смотрят люди друг на друга и смеются: у всех лица в саже. Оказывается, это была не икона, а закопченная доска. И только у одной колдуньи лицо чистым осталось. Побоялась нечистая сила к иконе приложиться. Все поняли люди и прогнали колдунью из деревни.

67. Двенадцать ножей

[67]

Ехали цыгане с ярмарки, и застала их в пути ночь. Ветер поднялся, полил дождь. Где здесь палатки разбивать? Надо спасаться. А тут деревня подвернулась. Стучатся цыгане в дом. На крыльцо хозяйка выходит:

— Что надо, цыгане, в такой поздний час?

— Пусти, хозяйка, переночевать.

— Заходите, если не боитесь.

— Никого мы не боимся: ни бога, ни черта. А что такое?

— Свекруха моя — ведьма: как ночь настает, вылетает из избы да в собаку превращается. Кого увидит, спуску не дает. Глядите, все дома уже наглухо закрыты. Боятся ее люди.

Посмеялись цыгане над словами женщины и в дом вошли, стали на ночлег устраиваться. Полез один молодой цыган на печь, глядит: старуха спит седая и косматая. Открыла старуха один глаз и так злобно на цыгана посмотрела, что того с печки как ветром сдуло.

— Весь день эта старуха спит, — объяснила хозяйка, — а как полночь наступает, вылетает из избы через трубу по своим колдовским делам.

Ну да ладно. Расположились цыгане на полу, соломки подстелили, сапоги под голову положили и спят. Один только молодой цыган заснуть не может. Больно уж взгляд старухи ему в душу запал. Лежит цыган на полу и делает вид, что спит, а сам чуть глаза приоткрыл и смотрит, что старуха делать будет. Едва полночь наступила, как старуха слезла с печки, раздула в ней огонь, залезла в печь и сгинула. Выбежал цыган на крыльцо, видит: из трубы искры летят и оттуда старуха выскакивает. Фырчит ведьма, бормочет. Спустилась она на землю, воткнула в землю двенадцать ножей, прошла между ними и сразу же обернулась собакой. Залаяла ведьма и скрылась прочь со двора.

«Э, — думает молодой цыган, — да уж я тебя проучу». Сошел цыган с крыльца и все двенадцать кожей из земли повытаскивал.

Наутро переполошилась хозяйка: пропала свекруха. Каждый день она к утру возвращалась, и вдруг ее нет. Видит хозяйка: по двору черная собака бегает, скулит, в дом просится. Что такое? Рассказал молодой цыган хозяйке, как дело было.

— Для того я эти ножи вынул из земли, чтобы старуха эта больше никому зла не причиняла. Как жила она собакой, так пусть собакой и остается...

68. Волшебные яблоки

[68]

Одна таборная цыганка одолжила как–то у колдуна большие деньги. Пришел срок отдавать, а расплачиваться нечем. Что делать, если слово держать надо. Но еще худшее преступление, если к сроку не приедешь. Это цыгане совсем не почитают. Такому человеку веры нет больше.

Худо цыганке: мужа нет, детей куча, и нечем расплатиться. Пошла цыганка к колдуну и говорит:

— Ты уж отсрочь мне мой долг еще на пару месяцев.

Договорились они. Однако и через два месяца у цыганки деньги не появились. А в этом случае по законам цыганским она должна была перед своим судом предстать — судом старейшин.

Ну что ж, делать нечего. Опять поехала цыганка к колдуну с повинной.

— Что хочешь делай, а денег у меня нет. Можешь на суд цыганский подавать, воля твоя.

Посмотрел на нее колдун, прищурясь, и сказал недобро:

— Не нужен мне ваш цыганский суд... А деньги я тебе прощаю!

Собралась было цыганка уезжать, а он ее не пускает:

— Куда ты на ночь глядя? Оставайся. Утром поедешь.

Решила цыганка остаться. А наутро поехала обратно в свой табор. Путь не близкий был. Полдня она ехала, а когда вернулась, видит: табор, как улей потревоженный, гудит. Бегают цыгане, шумят.

— Что случилось? — спрашивает цыганка.

Кинулась к ней навстречу ее мать и со слезами на глазах кричит:

— Горе у нас, беда великая. Пропали дети твои! Утром, только рассвело и только проснулся табор, пришла из леса старая горбатая женщина с клюкой. Принесла корзину с яблоками и говорит мне: «Ты эти яблоки не трогай и внукам не давай. Они для твоей дочери предназначены». Поставила я эту корзину с яблоками под телегу, да не углядела. Дети твои подбежали и схватили по яблоку. А только надкусил каждый из них по кусочку — так сразу и исчез. Уж мы их искали, искали, так и не доискались. Потом к нам приехал мужик из деревни, сено привез, мы его расспрашивали, мол, не видел ли он двоих детей: мальчика и девочку. А он отвечает: «Видел, к лесу шли...» — «Что же ты их не остановил, не вернул? Ведь они из табора бежали...» Да какой спрос с мужика?

Сразу поняла цыганка, что это месть колдуна за долг ее. И еще поняла она, что бесполезно его умолять о прощении, потому что, если нечистая сила что–нибудь решит, на своем стоит крепко.

Долго искали цыгане детей, весь лес обшарили. Так и лето промелькнуло. Осенью, уже к самым приморозкам, два мужика и пастушка, что пасли деревенское стадо, видели этих детей. Первою увидала их пастушка. Сидели цыганята на камешке, скрючившись, прижавшись друг к другу, спали. Потихоньку пошла пастушка к мужикам, а те уже знали о пропаже детей в таборе и сразу же побежали к цыганам. Прибегают и говорят, что видели детей, нашлись они, мол, спят себе на камне. Кинулась Цыганка к тому месту, увидала детей своих, да не выдержала, как крикнет! Вскочили дети, увидели свою мать, прыгнули в сторону и как сквозь землю провалились...

— Что ты наделала, несчастная? — сказала цыганке старая таборная гадалка, когда та пришла к ней со слезами. — Надо было детей за волосы хватать. Ведь они же заколдованные! А теперь плачь не плачь — не вернуть тебе детей своих!

Правду сказала гадалка. С той поры детей своих цыганка больше не видела.

69. Ласточка

[69]

Жила на свете цыганка. Была она такая старая, что уже не могла кочевать, а жила в деревне. Денег у нее не было, а потому ютилась она на чердаке, под самой крышей. Жил вместе со старухой ее сын — дурачок. Каждое утро цыганка побираться ходила: где хлеба выпросит, где погадает. Так и перебивалась. А дурачок дома оставался, в дурацкие игры свои играл. Придет старуха домой да всю провизию, что за день набрала, за окошко вывесит, чтобы ветерком обдувало, а то жарко на чердаке, ни ветерка, того и гляди, хлеб зачерствеет да сало испортится. А под коньком этого дома свили себе гнездо ласточки. Известное дело, ласточка — птица домовая и для дома священная. Не дай бог кому ласточкино гнездо разорить — жизни в доме не станет. А тут, как на грех, повадились птицы бабкину еду склевывать Что с птицы взять? Никакою спроса с птицы. Терпела старуха, терпела да не вытерпела. «Как же так, — подумала она, — из последних сил я эту еду добываю, а тут птицы неразумные ее уносят?!» Взяла старуха палку и разорила гнездо ласточек.

На следующее утро, не успела еще старуха уйти в деревню, как на чердак влетела ласточка, упала на землю и в домового превратилась, в человечка маленького. Подходит домовой к старухе и говорит:

— Ты, старуха, это гнездо на место поставь, а то не будет тебе житья на этом свете!

Испугалась старая цыганка, лицо руками закрыла, а как открыла, глядит: нет никого. Позвала старуха сына–дурачка.

— Сынок, так и так, так и так, сделай милость, поставь ласточкино гнездо на место.

Рассмеялся дурачок. Не поверил он словам матери, не стал гнездо вешать. На следующее утро повторилось то же самое: снова прилетела ласточка, о землю ударилась и в домового превратилась: