Полярная звезда - Смит Мартин Круз - Страница 78

— Как вы об этом узнали? — спросил Аркадий.

— А как, по-твоему, еврей становится сибиряком? — ответил ему директор вопросом на вопрос. — Мой отец участвовал в строительстве павильона. — Он опять принялся за еду. — Я не буду докладывать сразу, — сказал он Аркадию, — дам тебе день-другой.

По пути к радиорубке Аркадий услышал голос, напомнивший ему голос на Зининой пленке. Голос и гитарный перебор, приглушенный и романтический, доносились из-за двери судового лазарета. Пел, похоже, доктор Вайну.

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина поднимает паруса

Это была старая туристская песня, хотя туристы к этому моменту уже обычно бывали так пьяны, что вряд ли находили в себе силы по достоинству оценить эту слезливую мелодию.

Вьется по ветру «Веселый Роджер»

Люди Флинта гимн морям поют

На прощанье поднимай бокалы

Золотого терпкого вина.

Когда Аркадий раскрыл дверь и вошел, песня оборвалась.

— Черт побери, я был уверен, что здесь закрыто. — Вайну бросился выталкивать Аркадия из помещения, но он успел заметить широкую, свекольного цвета, как и борщи, которые она варила, задницу Олимпиады Бовиной, неуклюже спешившей скрыться в смотровой. На докторе была пижама и шлепанцы, он выглядел почти достойно, если бы в спешке не перепутал левый шлепанец с правым. Аркадию подумалось, что Бовина с Вайну составляли, должно быть, живописную пару: тяжеловесный каток и хрупкая белка.

— Сюда нельзя, — протестовал Вайну.

— Но я уже вошел.

В поисках певца Аркадий прошел по проходу до операционной, в центре которой стоял покрытый свежей простыней операционный стол. Аркадий заметил, что коробочка с личными вещами Зины так и стоит на столике с медицинскими инструментами.

— Это помещение лазарета — Вайну рукой проверил, застегнуты ли у него штаны.

На высокой тумбочке рядом со столом стоял поднос из нержавеющей стали с мензуркой и два стакана, судя по царившему в помещении запаху, с медицинским спиртом. Рядом лежала полусъеденная плитка шоколада с фруктовой начинкой. Аркадий положил руку на покрывавшую стол простыню: она была теплой, как капот автомобиля.

— Вы не имеете права врываться сюда, — сказал Вайну с осуждением. Он подошел к стойке с инструментами, закурил, чтобы успокоить себя. Там же рядом с инструментами стоял и новенький японский плеер со своими собственными миниколонками. Аркадий нажал на кнопку перемотки, затем на воспроизведение.

…ветру «Веселый Роджер»…

Он нажал на «стоп».

— Извините меня, — сказал он.

Да, певец был тот же самый.

Звучный голос полковника Павлова-Залыгина пробился до него по телефонным проводам и радиоволнам из далекой Одессы. Его бархатный, неторопливый баритон напомнил Аркадию, что в то самое время, как ледяное поле медленно продвигается в южные районы Берингова моря, где-нибудь в Грузии люди давят виноград, а на берегу Черного моря теплоходы развозят туда и сюда последних в этом году туристов.

Полковник был рад оказать помощь коллеге, находящемуся далеко в море, хотя для этого и потребовалось бы рыться в пыльных папках.

— Патиашвили? Я помню ее дело. Но сейчас все начальство превратилось в таких ярых защитников закона. Повсюду суют свой нос юристы, обвиняют нас в насилии, оспаривают абсолютно законные и оправданные приговоры. Поверь, в море сейчас лучше. Я просмотрю ее дело и перезвоню тебе.

Аркадий помнил о том, что если американцы их прослушивают, то они могут услышать поступающую на «Полярную звезду» информацию. Чем меньше, значит, звонков, тем лучше, даже если и допустить, что у него будет возможность связаться с Одессой еще раз. Николай следил за стрелкой на шкале рации: сигнал был не очень устойчивый.

— Погода, — шепнул он Аркадию. — Прием ухудшается.

— У нас совсем нет времени, — проговорил Аркадий в трубку.

— Преступники публикуют свои письма в газетах! — продолжал полковник. — Почитай «Литературку»!

— Она мертва, — перебил его Аркадий.

— А! Ну дай мне подумать.

Неудобства доставляла и четырехсекундная задержка каждой фразы. В отличие от микрофона, трубка телефонной связи была по-старинному украшена специальной вороночкой, в которую нужно было говорить. Аркадий лишний раз вспомнил, что вся современная аппаратура «Полярной звезды» находилась у самого днища судна, в безраздельном владении Гесса.

— Проблема в том, что у нас фактически ничего против нее не было, — с какой-то неохотой выговорил Павлов-Залыгин. — Ничего такого, с чем можно было бы идти в суд. Обыскивали ее квартиру, продержали в КПЗ, но обвинить ни в чем не смогли. А все дело закончилось громким успехом.

— Какое дело?

— Это было в газетах, даже «Правда» печатала. — В голосе полковника звучала законная гордость. — Международная операция. Пять тонн грузинского гашиша были отправлены из Одессы на нашем сухогрузе в Монреаль. В брикетах, высшего качества, внутри тюков с шерстью. Таможня обнаружила. В таких случаях мы тут же налагаем арест на груз, но тут решили скооперироваться с канадцами и проследить цепочку в оба конца.

— Так сказать, совместное предприятие.

— Вот-вот. Операция завершилась полным успехом, ты должен был… о ней…

— Да. Какую роль играла Зина Патиашвили?

— Глава нашей цепочки оказался ее дружком. Она полгода работала на камбузе сухогруза, это было единственное судно, на котором она действительно работала. Ее видели на палубе, когда началась погрузка но…

Разряды атмосферного электричества заглушали его голос.

— …к прокурору. Но мы все же выслали ее из города.

— Остальные соучастники все еще в лагере?

— Все до одного в лагерях строгого режима. Я знаю, была амнистия, но это не то, что при Хрущеве, когда выпускали всех подряд. Нет, когда…

— Мы теряем его, — обратился к Аркадию Николай.

— Она проработала на сухогрузе шесть месяцев, но из ее трудовой книжки явствует, что в общей сложности она работала на Черном море в течение трех лет, — скороговоркой произнес Аркадий.