Злючка - Смолл Бертрис - Страница 102

Фергюс Макмайкл под покровом ночи пробрался в конюшню Мэзон-Ривьер и увел кобылку, пока молодой конюх, специально нанятый, чтобы за ней ухаживать, громко храпел. Фергюс оставил рядом с мальчишкой серебряную монету, зная, что когда тот обнаружит исчезновение лошади, схватит деньги и сбежит, боясь быть обвиненным в пренебрежении к своим обязанностям. Серебро поможет мальчику перебиться, пока он не найдет работу.

Однако в Кале их ожидал неприятный сюрприз. В проливе бушевал суровый шторм, и ни один корабль, даже английский, не мог выйти из бухты. Посыльный лорда Вардена снял комнаты в уютной маленькой гостинице «Дикая роза» около самой гавани. Поскольку номеров было всего три, посторонние люди не могли поселиться в гостинице. Лорд Варден даже заплатил хозяину сверх условленного, чтобы никто не помешал гостям.

Хотя Кале формально принадлежал англичанам, Арабелла чувствовала, что не будет знать покоя, пока вновь не окажется на родной земле.

Через два дня шторм улегся, и капитан судна «Девушка из Дувра» сообщил, что он отплывает на рассвете с утренним приливом. Если повезет, к концу дня корабль причалит к берегам Англии.

Но не успела закрыться дверь за капитаном, явился Адриан Морло. Энтони Варден затаил дыхание, и даже Арабелла заметно побледнела. И Фитцуолтер, и Макмайкл потянулись за мечами, но никто не нападал на него в ожидании приказа лорда Вардена.

— Ах, моя Белла, наконец-то я догнал тебя, — тихо сказал он, целуя ее руку.

— Зачем, милорд? — холодно Осведомилась Арабелла; отдергивая пальцы. — Разве я недостаточно ясно объяснила все в записке?

— Я хотел бы поговорить с тобой наедине, моя Белла, — тихо и многозначительно попросил он.

— Между нами нет ничего, о чем не знал бы лорд Варден, — твердо заявила Арабелла.

— Неужели свидетелями наших чувств должны быть чужие люди?! — спросил герцог.

— Это ваших рук дело, милорд, не моих, — последовала уничтожающая реплика.

Адриан грустно улыбнулся.

— Ты права, моя Белла, — вздохнул он.

— Вы зря потратили время, милорд, преследуя меня.

— Нет, Белла, нет. Я бы догнал вас раньше, но в Амбуаз прибыл гонец из Нормандии. Моя жена умерла. Подавилась рыбьей костью, — просто и без всякого выражения сообщил герцог.

— Пусть Господь и Пресвятая Богородица примут ее душу, милорд, — благочестиво сказала Арабелла. — Мне очень жаль, Адриан.

— Я хочу жениться на тебе, Арабелла, — услышала она ошеломляющее заявление.

Она не верила ушам. Никогда раньше не называл он ее Арабеллой, всегда Беллой… красавицей… своей красавицей.

— Мы можем обвенчаться тайно, здесь, в Кале, а Тони будет свидетелем. Не могу отпустить тебя, но должен официально носить траур по Клод-Мари в течение года. Это ее право — ведь, она мать моих детей, — деловито продолжал герцог.

Он просит ее выйти за него замуж! Арабелла едва не разрыдалась. Неужели она неверно судила об Адриане Морло?!

— Я не могу стать твоей женой, Адриан, — сказала она наконец.

— Значит, это правда!

— Что именно? — вызывающе спросила Арабелла, ; хотя в глубине души уже знала ответ.

— Герцогиня де Сен-Астье по секрету сообщила мне, что ты и Тони — английские шпионы, — грустно пробормотал Адриан Морло.

Лорд Варден весело рассмеялся:

— Ну и сказки! Чего эта шотландка надеется добиться своим враньем?! Бедняга Бильянкур! Знаешь, Адриан, ходят слухи. что она переспала со всем двором короля Джеймса! Весьма доблестный подвиг и, судя по ее виду, весьма вероятный! Когда дама стала слишком назойливой, король отослал ее во Францию. Какое оскорбление древнему союзу! Будем надеяться, что хотя бы наследники Сен-Астье будут законными!

Но герцог, не обращая внимания на лорда Вардена, взглянул в глаза Арабеллы.

— Это правда? — спокойно спросил он.

Поколебавшись минуту, Арабелла кивнула. В конце концов, Адриан искупил причиненное ей зло, предложив замужество, и заслуживал правдивого ответа.

— Почему?

— Ради Грейфера, — коротко ответила она.

— Ради Грейфера? Ты изменила мне ради куска земли? — переспросил он.

— Ах Адриан, — мягко ответила Арабелла, не в силах сдержать улыбку. — Я не изменила тебе. Король Генрих послал меня во Францию слушать и наблюдать, боясь, что король Карл предаст его, как французы — короля Ричарда несколько лет назад.

Знаешь ли ты, что покойный король был моим родственником?

Генрих Тюдор желает упрочить свой трон. Тебя я не предала.

— Но передашь королю то, что я рассказал тебе относительно брачных планов Карла, не так ли? — довольно раздраженно спросил герцог.

— Да, это очень ценные сведения, — согласилась Арабелла. — Не ожидал же ты, что я утаю такой козырь от своего короля?!

Ничего более важного мне не удалось узнать во Франции. Однако эти сведения помогут мне вернуть дом и ребенка, который весь этот год провел в дворцовой детской. Я бы сделала все на свете ради малышки Маргарет и Грейфера.

Светло-зеленые глаза не отрывались от лица герцога.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Нет, — ответила Арабелла, — нет, хотя и считаешь, что любишь. Будь это так, никогда бы не привел сводного брата в мою спальню! Утверждаешь, что желал подарить мне наивысшее блаженство, но, люби ты меня по-настоящему, добился бы, чтобы я разделила с тобой страсть, не обращался бы со мной как с потаскухой. Но я не могу обвинять в этом только вас, милорд, — став вашей любовницей, я вела себя как шлюха… и, очевидно, прекрасно играла роль. Лучше бы я не знала о столь неожиданной стороне своего характера, но теперь все кончено. Я намереваюсь вернуться в Англию, домой, на север. Ни ты, ни кто другой меня не остановят! Никогда больше не уеду далеко от Грейфера, даю тебе слово! Буду вести спокойную размеренную жизнь, растить девочку, учить ее управлять Грейфером, а ее будущего мужа воспитывать в уважении не только к моей дочери, но и к ее наследству.

Лицо герцога де Ламбора погрустнело.

— Но не будешь ли ты одинока, моя красавица? — печально спросил он. — Ты говоришь о дочери и Грейфере, но ничего не сказала о любви.

Арабелла горько рассмеялась.

— Любовь? — презрительно бросила она. — Под любовью, милорд, вы, видимо, подразумеваете ту иллюзию, которая должна существовать между женщиной и мужчиной. Такая вещь существует только в детских сказках и чересчур романтических песнях менестрелей, желающих угодить господам и доверчивым женщинам, которых намерены соблазнить эти самые господа! Меня любили, милорд, и я предпочитаю одинокую жизнь всем нежным чувствам.

— Позволь мне доказать твою не правоту, Арабелла, — молил Адриан де Морло. — Знаю, мое поведение в ту ночь было непростительным, но если в твоем сердце найдется достаточно доброты, чтобы простить меня, Белла, остаток своей жизни я посвящу попыткам загладить свой грех. Я люблю тебя, как не любил ни одну женщину!

— Разве не это ты говорил, Адриан, бедняжке Клод-Мари, перед тем как запереть ее, точно узницу, в нормандском поместье?

Что любишь ее и многое другое? Перед тем как выбросил жену из своей жизни, используя ее лишь как кобылу-производительницу, чтобы рожать наследников? Хорошие манеры требуют, чтобы я поблагодарила тебя за приглашение, и я действительно польщена столь высокой честью, но здравый смысл и тяжелый опыт говорят, что соглашаться не следует. Нет! Не трать зря время, обращаясь к моему сердцу, Адриан! У меня его нет!

— Боже, — застонал герцог, — как ты жестока, дорогая!

— А вы добры, месье? Я попрощалась с тобой запиской, Адриан, не желая тебя ранить. Я была великодушна, хотя мужчины никогда не бывают снисходительны к женщинам, которым клянутся в нежных чувствах!

— Значит, для нас нет надежды, моя Белла?

— Нет! — твердо ответила она.

— Пойдем, Адриан, друг мой, — сочувственно прошептал лорд Варден, желая отвлечь внимание герцога от Арабеллы до того, как разочарование герцога обернется гневом и стремлением отомстить. Адриан Морло был гордым человеком. — Прошу вас разделить со мной графин белого вина. Вы долго ехали верхом, очень устали. Кроме того, вам потребуются веские доказательства, чтобы опровергнуть обвинения герцогини де Сен-Астье, если та вздумает распустить язык. Не хотите же вы потерять дружбу с королем!