Приемыш (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 40

«Какие там четырнадцать лет!» – подумал он, глядя на элегантную, уверенную в себе девушку со вполне зрелыми формами, которая зашла в кабинет, поморщилась от запаха табака и без приглашения уселась на один из двух стульев, стоящих у его письменного стола.

– Здравствуйте, – сказала она приятным голосом. – Это вы капитан Маврин? Мне сказали, что вы меня искали. Как видите, я сама нашлась.

– И где же ты, Ирина, жила целый год? – спросил он, заранее зная, что она ему ответит.

– Не помню, – равнодушно ответила она. – Последнее, что я помню – это тот вечер, когда забрали мать. А потом я как очнулась. Стою возле парка и не могу понять ни как здесь очутилась, ни откуда на мне этот костюм. Идти было некуда, поэтому пошла к вам.

– И тебя совсем не волнует, как ты провела прошедший год?

– Конечно, интересно, но для чего волноваться? Это вернет мне память? По моим ощущениям ничего плохого со мной не произошло. Сможете обо мне что-нибудь узнать – хорошо, не сможете – я это как-нибудь переживу. Все равно для меня отсюда только одна дорога – в детский дом. Тетке меня никто не отдаст и жилье им тоже не увеличат. Хотя нашу квартиру государство забрало.

Что-то в ее рассуждениях его царапнуло, но что именно он сразу не понял.

– Государство дало, государство и забрало. Ты лучше постарайся вспомнить о своем походе с некой старушкой к одному коллекционеру. Завтра тебя об этом наверняка спросят.

– Конечно, – усмехнулась Ира. – Когда родителям давали квартиру, ее давали и на меня. А потом забрали вместе с нашим барахлом. Взамен мне дадут койку в детском доме. По-вашему, это равноценная замена? Когда меня туда повезут?

– Сегодня уже поздно, поэтому, где ты будешь жить, решим завтра, – он на мгновение замер, а потом сказал то, чего до того говорить не собирался. – Не хочешь эту ночь провести у меня дома? Сын в пионерлагере, так что мне тебя есть куда положить. А завтра утром с тобой продолжим.

– Почему бы и нет? – сказала она по-прежнему равнодушно. – Все лучше, чем у вас в отделе. Все прокурено, а я запаха табака не переношу. А за приглашение спасибо. А по поводу старушки... Что-то такое было, но что именно не вспоминается.

Дежуривший сегодня старший лейтенант Аджамян поначалу заартачился, когда Николай сообщил ему, что до утра забирает девочку с собой. Потом он на мгновенье замер и махнул рукой:

– Под твою ответственность.

– Ясное дело, под мою. Послушай, Гарик, будь другом, подкиньте до дома, а то мне с девочкой на перекладных добираться не меньше часа.

Тот было вскинулся сказать что-то об использовании служебного транспорта в личных целях, но тут же почему-то согласно кивнул.

– Там у крыльца должен стоять Семеныч. Скажи ему, что я в курсе. Только машину не задерживай.

Напрямую их довезли минут за десять, и вскоре Николай уже пропускал Ирину в прихожую, где их встретила предупрежденная по телефону жена.

– Возьми тапочки, – сказала она девочке. – И проходи в комнату. Кушать хочешь?

– Нет, спасибо, – ответила Ира. – Я и раньше не хотела есть, а в отделе меня еще чаем с печеньем угостили.

– Я вижу ты устала, – сказала Галина. – Я постелила тебе в комнате сына. Если захочешь покупаться, скажи, я включу колонку. Туалет сама найдешь. Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо большое. Я действительно устала и хочу спать.

– Откуда она такая взялась? – часом позже спросила жена, когда они уже лежали в постели. – И сколько, ты говоришь, ей лет?

– Она пропала год назад в возрасте чуть больше тринадцати лет. Мать осудили за пьяную драку, в результате которой она зарезала мужа. Там еще были какие-то смягчающие обстоятельства, но все равно срок она получила приличный. А Иру с того вечера видели только один раз. Она пришла к знакомому коллекционеру и продала ему горсть золотых монет. Теперь припоминаю, что монеты были какие-то необычные. Уникальная чеканка и изотопный состав какой-то дикий. В монеты, которые у коллекционера изъяли, вцепились ученые, а нас посетили ребята из комитета. Но ни самой Иры, ни той старушки, с которой она приходила к коллекционеру, найти так и не удалось. А теперь она пришла сама и утверждает, что не помнит где была и что делала.

– Что-то с ней не так, Коля, – сказала Галина. – Я могу голову отдать на отсечение, что эта, с позволения сказать, девочка заткнет за пояс многих моих гимнасток. Ты видел ее плечи? А как она ходит, какая пластика? И где ты видел девчонок ее возраста с таким бюстом?

– Приходилось.

– Ага, небось деревенские из тех, которых можно использовать вместо трактора. Да, такие, хоть и редко, еще попадаются. Но она-то городской ребенок. И кость у нее тонкая. Откуда тогда такие мышцы, какие вряд ли можно наработать за год? И еще, ты заметил, как она держится?

– Равнодушно она держится. Похоже, что ей все по фиг.

– А я думаю, что это не равнодушие, а непробиваемая уверенность в себе. И еще, мне кажется, что она вам врет. Все она знает где была и что делала.

– И что дальше? Как из нее предлагаешь эти знания тянуть? Клещами? Кроме тех монет за ней ничего нет, да и там покупатель говорил, что монеты продавала старушка, а Ира только привела ее к нему. Как на нее давить? Родителей нет, зацепить ее совершенно нечем. Она мне сегодня так и сказала, что ей все равно, что мы накопаем, поскольку для нее финалом в любом случае станет детский дом. И еще она обижена на государство за отобранную квартиру. Высказалась в смысле того, что в счет ее части жилплощади могли бы дать квартиру побольше ее тетке, а она тогда могла бы жить у родственников, а не...

– На наше государство обижаться глупо. Хотя по-человечески ее можно понять. Тебе-то как пришла в голову мысль притащить ее домой?

– Я довольно долго занимался ее поисками, – неуверенно начал оправдываться Николай. – Вроде не совсем посторонний человек. А провести ночь в отделе на стульях...

Они оба замолчали, словно к чему-то прислушиваясь, потом молча улеглись и заснули. Утром никто из них об этом разговоре уже не вспомнил.

Утром они позавтракали, после чего Николай повез свою подопечную в отдел. Он не успел подняться с Ирой в свой кабинет, как был перехвачен капитаном Степановым из КГБ. Именно этот офицер работал от комитета по делу о непонятном золоте.

– Что же это вы, Николай Васильевич, самовольничаете, – недовольно сказал он. – Ладно, с вами пусть разбирается ваше начальство, а девочку мы забираем с собой. Все материалы для закрытия дела о пропаже будут вам переданы позже. Идемте, Ирина.

Глава 13

Здание, куда ее привезли, Иру разочаровало. Наверное, если бы не ее новые возможности, она чувствовала бы дрожь в коленках. Попадая в эти стены, любой человек обычно испытывал волнение вне зависимости от того виноват он в чем-то или нет. Чего же тогда ожидать от девчонки, которой она была в глазах окружающих. Она же испытывала лишь небольшое любопытство, которое быстро прошло, сменившись безразличием. Ее пытались уговаривать, на нее пытались давить.

– Зря вы не хотите идти нам навстречу, Ирина, – говорил ей один из сотрудников. – Золото, которое было продано с вашей помощью, обладает рядом уникальных физических свойств. Не желая с нами сотрудничать, вы тем самым наносите ущерб интересам государства. А ведь оно вас вскормило и воспитало, дало образование!

– Вскормили меня мои родители, а за все остальное из их зарплаты постоянно удерживали деньги, – огрызнулась Ира. – Я нашему государству ничего не должна, а если какие долги и есть, я их отработаю после окончания школы. А о золоте я все равно ничего не знаю. Помню только, что куда-то ходила с какой-то старухой.

Ей надоела психологическая обработка, которой ее подвергали уже часа четыре, поэтому она не скрывала злости.

– Зря вы так, – покачал головой сотрудник. – Если вы не хотите помочь нам, с какой стати нам помогать вам?

– А чем это, интересно, вы можете мне помочь?

– Если наша с вами работа приведет к реальному результату, можно рассмотреть вопрос вашего поселения у родственников. Поменять им квартиру для нас большого труда не составит.