Возвращение (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 90

– Я поговорю, – пообещала мама. – Начнем готовить у них, а там посмотрим.

Она ушла к Черзаровым, и буквально через несколько минут после ее ухода приехали менять двери. Вместе с рабочими была Белова.

– Держи ключи от сейфа, – сказала она, передавая мне пару ключей. – На этой бумажке написан номер кода. Выучи и уничтожь. Сейчас вам поменяют двери, а чуть позже приедут штукатуры. Ставить сигнализацию будут завтра, тогда же тебе передадут документы.

– А можно покрасить вашу штукатурку как-нибудь потом? – спросил я. – У меня день рождения, а тут эта вонь.

– Поздравляю! – сказала она. – Я предупрежу.

На замену двери с коробом ушло два часа, причем внешне она почти не отличалась от той, которую сняли, но была в три раза толще и изготовлена явно не из сосны. Мне не пришлось ни освобождать прихожую, ни заниматься уборкой – они все сделали сами.

– Держите, – протянул мне бригадир связку ключей. – Здесь по пять ключей на оба замка. Сейчас должны приехать штукатуры.

К трем часам все работы были закончены. Если бы не свежая штукатурка, я, наверное, не сразу заметил бы, что здесь что-то меняли, разве что по замкам. Даже табличку с номером повесили, снятую со старой двери. Скоро позвонил Сергей, и я побежал одеваться.

– Поздравляем! – сказал Виктор, когда я забрался в машину. – Осторожней, не сядь на торт. Будете уходить, не забудь взять его с собой. Это от нас.

– Спасибо! – поблагодарил я. – Давайте быстрее. Долго у нее один экзамен принимать не будут.

Люся ждала нас за калиткой в компании того самого парня. Увидев меня с Сергеем, он попрощался и ушел.

– Отношения развиваются на глазах! – сказал я, забирая портфель. – Уже и от меня не скрываетесь. Ладно, хвастайся. Что получила?

– Две пятерки!

– Как две? – не понял я.

– Сначала сдала английский, а потом набралась нахальства и подкатила к географичке. Она как раз почему-то задержалась. Так она меня почти и не спрашивала. А на ту пятницу буду сдавать физику. Потом химия и история, и я свободный человек! Пошли к машине. Здесь я тебя поздравлять не буду, у меня подарок дома.

Когда приехали и поднялись на свой этаж, увидели моего отца, рассматривавшего новую дверь.

– Что у вас здесь было? – спросил он, увидев меня.

– Поменяли дверь, – пояснил я. – Подкрасят потом. А ты почему сегодня раньше?

– В связи с твоим праздником ушел чуть раньше. Пришел – заперто, а замки другие.

– Держи свои ключи, – сказал я. – Мама вместе с Надеждой заканчивает готовку, а я сейчас подойду.

Иван Алексеевич тоже уже был дома и о чем-то разговаривал с женой и моей матерью в гостиной.

– Иди сюда, жених! – сказал он мне. – Твоя работа?

– Что именно? – не понял я.

– Сегодня утром ни с того, ни с сего вызывают нас с твоим отцом к начальству и сообщают, что нам присвоено звание подполковников.

– Вы уже порядочно ходите в майорах, – сказал я, сообразив о каком подарке говорил Брежнев. – Выслуги у вас достаточно.

– Ты мне голову не морочь! – сказал он. – Выслуга здесь ни при чем. Офицерам с нашим образованием ничего выше майора не светит. А нас, вместо того чтобы выпроводить на пенсию, повышают в звании.

– Где Ольга? – спросил я.

– У подруги, – ответила Надежда. – А зачем она тебе?

– Хочу вам о себе рассказать, – пояснил я. – Ей при этом разговоре присутствовать нельзя.

Я быстро, не вдаваясь в подробности, рассказал им все, что посчитал нужным.

– Из-за знания будущего со мной и носятся. А ваше повышение в звании – это подарок Брежнева на мой день рождения.

– Всякого ожидал, но не такого! – сказал Иван Алексеевич. – И почему молчал?

– Он боялся, что вы его отлучите от дочери, – сказала мама. – Как же, восемьдесят лет! А на самом деле мальчишка, разве что знает много.

– Так у тебя уже была жена? – спросила Надежда.

– И жена была, и дети, и даже внуки.

– И как вы жили?

– Сначала тяжело. Не из-за жены, она была замечательной женщиной. Просто не было своего жилья и пришлось раз десять менять съемное. Да и зарплата у меня была небольшая, а она или сидела в декретах, или не вылезала из больничных из-за детей. Потом уже все было, и деньги, и квартиры.

– Не захотел повторять жизнь? – спросил Иван Алексеевич.

– Сначала было только это, а потом влюбился в вашу дочь.

– Не трясись, – сказала Надежда. – Мне теперь наоборот будет спокойней. Одно дело мальчишка, пусть даже и умный, а другое – человек с опытом.

– Спокойной жизни у вас не будет, – сказал Иван Алексеевич, – и меня это не сильно радует. Но с дочерью говорить бесполезно: ты для нее – свет в окошке. Что-то говорить против – это только поругаться, и она все равно сделает по-своему, не сейчас, так позже, поэтому мы вам мешать не станем. Ладно, давайте ставить и накрывать столы. Ты, кажется, кого-то пригласил?

– Будет внучка Брежнева, – сказала Люся, которая весь разговор промолчала. – Он ей нравится, вот и напросилась на день рождения.

– И сколько лет внучке? – поинтересовалась Надежда.

– Тринадцать, – ответил я. – Ее пригласили к шести. Кто же знал, что отцы так рано придут со службы? Я сейчас позвоню и узнаю, не сможет ли приехать раньше.

Около пяти приехала с работы сестра и почти тотчас же привезли Вику.

– Оставляю ее у вас, – сказал мужчина, с которым она поднялась к нашей квартире. Перед тем, как закончите, позвоните по тому же телефону.

День рождения прошел весело. Перед его началом позвонили на квартиру, где была Ольга, и уже через десять минут она сидела за столом. Я принял подарки, потом все ели, а в завершении включили магнитофон и стали танцевать. Мне, как единственному кавалеру, пришлось танцевать со всеми, начиная с Ольги и заканчивая сестрой. Закончили мой праздник в восемь.

– Через неделю уже зима, – сказал я Люсе.

Мы уже отправили домой довольную Вику, убрали со столов и разошлись кто куда. Я с Люсей ушел в мою комнату.

– Он не провалит пол? – спросила она, имея в виду сейф.

– Со временем прогнет паркет, – ответил я. – Но он мне нужен-то самое большее до лета. Напишу все, что является самым важным, и останутся только консультации. Надеюсь, меня не будут часто дергать. Знаешь, я очень рад, что наконец все рассказал твоим, и что они это нормально восприняли.

– Они тебя любят, особенно мама, – сказала Люся. – Ты ее сегодня назвал мамой, так у нее на глазах выступили слезы. Они с отцом хотели сына, а родились мы.

– Я им за тебя буду благодарен до конца дней. Как же я тебя люблю!

– А как? – спросила она, забираясь ко мне на колени.

– Потерпи два месяца, потом узнаешь.

– Смотри, пошел снег! – сказала подруга, глядя в окно, за которым, кружась, падали редкие хлопья снега.

Их число с каждой минутой становилось все больше, поднялся ветер, и вскоре за окном уже мела метель.

– За окном танцует вьюга, не прожить нам друг без друга, мы вдвоем! – запела Люся, обняв меня и положив голову мне на грудь.

– Еще не вдвоем, но скоро будем. Вместе и на всю жизнь.

– Нужно менять структуру кормовой базы, – сказал академик Авдонин. – Без этого мы обречены на закупку импортного зерна, особенно в годы, неблагоприятные для зернового производства. Или же нужно сокращать поголовье мясного скота.

– Ни о каком сокращении скота не может быть и речи! – отрезал министр сельского хозяйства Мацкевич. – Что вы, Николай Сергеевич, можете предложить конкретно?

– Чем меньше мы заготавливаем сена, тем больше его недостачу приходится восполнять фуражным зерном. Если для собственного потребления зерна выращивается в избытке, то на корм скоту, да еще при таком росте поголовья, в кризисные годы нам его однозначно не хватит. У нас большинство пашен и по плодородию и по климатическим условиям сильно уступают тому, что имеют основные экспортеры зерна. Целина это пример того, как не стоит вести хозяйство. А ведь распашка целинных земель продолжается до сих пор. Американцы в свое время на этом разбили себе лбы, а мы упорно наступаем на те же самые грабли! Травополье запрещено! Лесозащитные станции ликвидировали! Американцы восстанавливали плодородие своих почв, пользуясь работами русских почвоведов! Почему же у нас считают, что воля руководства превыше законов природы?