Тринадцатая реальность (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 53

– А если вы здесь такой не один? – предположил император. – Если кому-то из тех, кто определял европейскую политику тоже дали знания будущего, но не такого далекого, как у вас. Никаких научных знаний у него не будет, а вот последствия войны он может знать. По большому счету в вашей войне все проиграли, разве что меньше других потеряли англичане. Но во второй войне, которая явилась следствием первой, и им досталось. Есть повод все переиграть? Вот что вам нужно будет сделать. Садитесь-ка у себя дома и в подробностях опишите все, что помните, по этим двум войнам. Опишите и период между ними. Свои записи отдадите мне.

– Ваше величество, – обратился я к нему, отреагировав на командный тон. – Все это уже сделано по распоряжению графа Шувалова. Осталось допечатать совсем немного.

– Вот как? – удивился он. – А Петр Павлович мне об этом не говорил. Ну и ладно, это очень кстати. Заканчивайте и отдадите ему. Еще один вопрос, и я вас отпущу. Песни из другого мира?

– Конечно, – ответил я. – Чтобы сочинить музыку и стихи для стольких песен, да еще за какие-то полгода, надо быть гением. Я их знаю сотни две, просто не все можно петь.

– А мне споете? – спросил он. – Не сейчас, а как-нибудь потом? Я бы хотел послушать о том мире. Не одни же в нем были войны! Наверное, было немало полезного, помимо науки. Но все это, когда мы переедем в Москву. Заодно и жена послушает, она от ваших песен без ума. Спасибо, князь, за то, что приехали, и за интересные мысли и прощайте! Да, скажите графу Шувалову, чтобы он ко мне зашел.

Я попрощался и вышел, закрыв за собой дверь. Шувалов о чем-то говорил со встретившим нас господином, поэтому пришлось оторвать его от беседы и передать слова императора. После этого я хотел отойти в сторону, но не получилось.

– Задержитесь, князь, – попросил меня неизвестный. – Я вас знаю, а сам вам не представился. Хочу исправить эту оплошность. Я хозяин этого дома генерал-адъютант князь Алексей Дмитриевич Хилков. Являюсь большим поклонником ваших песен, как и многие, впрочем. Вы пока не почувствовали своей популярности, но уверяю вас, что это ненадолго. Как только узнают, что вы поселились в Москве, не дадут прохода вам и вашей жене. А пока я хочу воспользоваться случаем и пригласить вас к себе. Не сейчас, а позже, когда перевезу сюда семью из Питера. Вы не станете возражать, если я вас побеспокою?

– Беспокойте, князь, – разрешил я. – У нас здесь совсем нет знакомых, если не считать мою тетю, так что с удовольствием вас навестим.

Из гостиной вышел Шувалов и быстрым шагом направился к нам.

– Вы уже поговорили? – спросил он Хилкова. – Тогда мы уезжаем. Дела, уважаемый Алексей Дмитриевич!

Уже в машине он повернулся ко мне и с укоризной спросил:

– Была необходимость говорить государю о вашей неоконченной работе?

– Завтра с утра, если придет ваша машинистка, я ее закончу, – ответил я. – Я не собирался, Петр Павлович, этим хвастать, просто император дал мне ту же самую работу, что и вы. Я не счел возможным хитрить и сказал, что она уже делается по вашему распоряжению и близка к завершению. Я что-то сделал не так?

– Все так, – вздохнув, сказал он. – Просто я хотел... впрочем, это неважно.

Весь остальной путь мы проехали молча. К себе я поднялся, как всегда, в сопровождении телохранителя. Уже в прихожей я услышал доносящийся из гостиной громкий голос отца Веры. Когда я открыл в нее дверь, был схвачен и так сжат в объятиях, что затрещали кости.

– Папа, ты его задушишь! – засмеялась жена. – Отпусти, он мне еще нужен живым!

– Подрос и заматерел! – говорил Николай Дмитриевич, поворачивая меня своими ручищами. – Уже не тот хилый мальчишка, которому я отдал дочь! И эту лентяйку заставил заниматься, хвалю!

– Извините за то, что произошло, – смущенно сказал я. – Затея с пожаром не наша, но косвенно я виноват. Если бы не та статья...

– Если бы да кабы, – сказал он. – Ладно, чего теперь об этом говорить. Горе мы, конечно, испытали, но была и радость, когда все выяснилось. И теперь у вас есть могилы, поэтому будете жить долго-долго!

– Надолго к нам? – спросил я.

– Сегодня побуду, а завтра с утра вернусь, – ответил он. – Все дело на сыне, а он, для того чтобы его долго тянуть, еще слишком молод.

В нашей комнате зазвонил телефон, и пришлось на время прервать разговор. Звонил Гинер.

– Здравствуйте, князь! – услышал я из трубки голос Марка Альбертовича. – Я подобрал вам музыкантов. Сколько песен вы думаете записывать под два инструмента?

– Можем записать восемь песен, – ответил я. – Как раз на четыре пластинки.

– Тогда я завтра пришлю за вами машину, – сказал он. – Запишите песни и тут же начнете работать с музыкантами. У нас на студии много подходящих помещений. К которому часу приезжать?

– К трем, – ответил я. – Только у меня будет своя машина, поэтому достаточно будет сказать адрес и встретить у входа, чтобы мы вас не искали.

Договорившись с нашим «импресарио», я вышел в коридор и увидел вернувшуюся из гимназии Ольгу. Вид у сестры был невеселый.

– Не приехал? – сказал я. – Не расстраивайся, я завтра озадачу Машкова, и он нам быстро найдет твоего Сергея. Выше нос, сестренка! Приехал Николай Дмитриевич, не будем его расстраивать твоим унылым видом.

Я ее немного растормошил, и вечер у нас прошел замечательно. Утром, вскоре после отъезда отца Веры, появилась машинистка. Она отдала мне лист с вопросами, взяла мои ответы и с час печатала то, что я диктовал. Когда закончили, я собрал и отдал ей полторы сотни страниц нашей совместной работы. Интересно, ее тоже заставят все забыть химией и гипнозом? Когда машинистку увезли, я занялся вопросами ученых. Сегодня повезло: из девяти вопросов я смог дать ответ на четыре. Правда, в двух из них вспомнилось совсем немного, но ученым достаточно было дать подсказку, а все остальное они делали сами. Только я закончил, как зазвонил телефон.

– Я говорю с князем Алексеем Мещерским? – спросил меня мужской голос. – Это вас беспокоит Дунаевский из Московской филармонии...

– Вы, что ли, Исаак Осипович? – ляпнул я, не подумав.

– Вы меня знаете? Это очень приятно, – сказал он. – Я к вам звоню по поручению директора нашей филармонии. Хотелось бы узнать, можно ли надеяться на ваше выступление в одном из наших залов? Хотя бы два-три концерта?

– Скажите номер телефона, – попросил я. – Я сейчас не могу ничего обещать, но как только появится возможность, сразу же вам позвоню.

Он продиктовал мне два номера, свой и директора, и попрощался, а я пошел в гостиную, в которой жена играла на рояле.

– И эта женщина врала мне, что ей надоело играть! – сказал я, обняв ее сзади за плечи. – Знаешь, откуда только что звонили?

– Откуда мне знать? – не прекращая играть, ответила она. – Говори, что замолчал?

– Да вот думаю, принимать нам предложение выступить в большом зале консерватории, или ну их всех на фиг?

Глава 17

– Я во всем этом вижу достаточно сложностей и риска, – сказал министр иностранных дел граф Александр Николаевич Муравьев. – Во-первых, трудно будет убедить немцев, не раскрывая им всех наших планов, а делать это очень рискованно. А, во-вторых, предложенный вариант с послом просто нежизненный. Даже если нам удастся его убедить, сам он ничего не решает, а переговоры через посредников займут слишком много времени и вряд ли закончатся так, как мы рассчитываем. Слишком мало времени, к тому же частые обмены с немцами привлекут внимание их союзников. Если уж вести переговоры, то с кем-то из ближнего окружения кайзера Августа. Я бы рекомендовал его младшего брата принца Иоахима. У нас есть к нему подходы и, я думаю, его можно будет убедить приехать, причем сделать это так, чтобы не привлечь к этому визиту большого внимания.

– Проработайте это в черновом варианте, – приказал император. – Потом соберемся и решим окончательно. Теперь вам слово, Сергей Евгеньевич.

– Идея очень интересная, – сказал морской министр адмирал Алексеев. – Я имею в виду не союз с немцами, хотя и он, по моему мнению, возможен, а дальний рейд наших подводных соединений к берегам Великобритании и Кипра. Я такого не предлагал только потому, что стояла задача защиты нашего побережья от вражеских флотов, а не их превентивное уничтожение в собственных портах. Для этого важно нанести удар в условиях мирного времени, потому что с началом военных действий охрана военных баз будет совсем другая. Будет осуществляться постоянное боевое патрулирование, запретят движение гражданских судов и задействуют все возможности по прослушиванию. Тогда даже одной лодке будет трудно подобраться, что уж говорить о целом соединении. А автономность у подводных лодок ограниченная, поэтому долго держать их вдали от своих баз мы не сможем. Но если объявить войну самим и сразу же ударить, может получиться. Только боюсь, что на французов нас не хватит. По ним пусть работают немцы, им это будет сделать гораздо проще.