Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Страница 32

– Где же вы видели такую фотографию?

– В Техасе, на похоронах Трейвиса Прескотта.

– Вы действительно обознались. Это не могла быть я. Я вернулась домой только неделю назад из Монако.

Ник собрался было поднажать, но рассудил, что она, конечно, не откажется так просто от своего вранья. Надо было попросить Остина прислать ему чертову фотографию, тогда он вручил бы ее полицейским, а уж они заставили бы расколоться это лживое создание.

– Может быть, завтра прокатимся вместе на водных лыжах? – предложила Ронда, намеренно задевая его грудью.

– Я занят, – соврал он.

Она выпятила нижнюю губу. Немало мужчин расценили бы это как очень сексуальное зрелище. Музыка стихла, и Ник с облегчением повел партнершу прочь с танцевальной площадки. Джанны нигде не было видно. Оркестр снова ожил. На этот раз зазвучало нечто похожее, по его мнению, на рок-н-ролл.

– Ламбада, – объявила Ронда, приплясывая на месте. – Пошли!

Ник вновь потащился за ней на паркет, надеясь, что теперь можно будет танцевать, не дотрагиваясь до партнерши. Однако его ждала неожиданность: очутившись в толпе, Ронда бесстыдно прижалась к нему и обняла за шею. Прежде чем он успел ее отпихнуть, она заерзала в такт музыке и принялась прямо-таки тереться об него. Покосившись на соседей, Ник удостоверился, что Ронда не занимается чем-то предосудительным: все танцоры вокруг терлись друг о дружку с не меньшим усердием. Это напоминало половой акт в одежде. Ник снял руки Ронды со своей шеи и схватился за поясницу.

– От ламбады у меня люмбаго, – коряво пошутил он. – Ох, как вступило! Давайте лучше выпьем.

– Если бы мы объединились, то взяли бы под контроль всю туристическую индустрию Мальты, – говорил Керт Джанне голоском не менее сладким, чем коллекционное вино, которым он ее угощал.

Джанна поставила бокал на столик: она выпила совсем немного, но вино уже ударило ей в голову.

– Концепция тети Пиф – небольшие отели для европейской элиты, а не высоченные коробки, привлекающие по дешевым турам орды туристов, которые дюжинами волокут с острова пластмассовые мальтийские кресты.

Сказав так, Джанна спохватилась. Куда подевался ее врожденный такт? Что она делает? Ее поведение – лучший способ превратить Керта в своего врага! Это было бы совершенно некстати: ведь она собиралась жить на Мальте. Она ведь, кажется, хотела нащупать почву для согласия с Бредфордами, а вовсе не углублять пропасть.

– Понимаю. – Керт оставался безупречно вежлив, но в его тоне слышался вызов. – Таков подход Пифани Кранделл. Но как относитесь к этому вы? Времена изменились. Без туров отелям не выжить.

– Это не мой... – Она поперхнулась, в последнее мгновение не дав вырваться очередной резкости. – Отели могут быть самыми разными.

Он встал и налил себе вина из бутылки, спрятанной в шкафчик, выполненный в виде египетского саркофага. «Что за человек Тони Бредфорд?» – размышляла Джанна, уверенная, что встречи с главой фирмы не избежать. Отец Керта пошел на большие расходы, чтобы подновить свой дворец, возведенный еще в эпоху средневековья, однако комната, где они находились, отличалась своеобразным интерьером. Чем привлек хозяина антураж египетского захоронения?

Керт улыбался ей, стоя у бара; Джанна заставила себя ответить ему подходящей случаю улыбкой. Тетя Пиф сообщила ей кое-какие подробности о Керте – плейбое, обожающем азартные игры и женщин, числом поболее. За истекший час она уяснила, что имеет дело с очень ограниченным субъектом. Судя по всему, его мало что интересовало, за исключением его яхты и гоночных автомобилей. Приверженность гостиничному бизнесу выглядела на этом фоне ненатуральной. Джанна решила, что главное лицо в деле – это его отец. Решение подмять под себя отели тети Пиф принял именно Тони, отец Керта.

– У вашей тети репутация противницы всего немецкого.

– Она так и не смогла забыть войну. – Джанна мало в чем расходилась с тетей Пиф. Одно из немногих разногласий касалось немцев. Пятьдесят лет – разве это не срок, чтобы простить и забыть? Но ведь Джанна не участвовала в той войне.

– Германия – крупнейший торговый партнер Мальты, – продолжал Керт. – Немцев оскорбляет, когда наши лучшие отели воротят от них нос.

Джанна не удержалась от улыбки. Это же надо: Бредфорд признает превосходство отелей Кранделл! Вот посмеялась бы тетя Пиф!

– Вижу, наша винная коллекция вам не по душе, – сказал Керт. – Позвольте предложить вам шардонне.

Джанна уже открыла рот, чтобы предупредить хозяина, что с нее вполне достаточно нескольких глотков – она не была любительницей спиртного, однако передумала, решив, что напрасно обидела его, недопив первый бокал. Изучая собеседника, она все больше приходила к выводу, что его интерес к ней, как и озабоченность процветанием отцовских отелей, – не более чем притворство. Печальный опыт с Коллисом Пемброком преподнес ей по крайней мере один урок: красивое лицо и обворожительная улыбка больше не могли ввести ее в заблуждение.

Керт подал ей шардонне и подсел совсем близко.

– За наши отели! – провозгласил он и чокнулся с ней.

Джанна из вежливости отпила один глоток. Вино было приторным и одновременно терпким – странное сочетание для шардонне. Она хотела было отставить бокал, но он снова чокнулся с ней и сказал: – За нас!

Она послушно отпила еще, убеждая себя, что ошибочно истолковала масленый взгляд Керта. Он подвинулся еще ближе к ней, и она передернулась от неприятного чувства. Когда он дотронулся до головки золотого сокола у нее на груди, она облегченно вздохнула. Эта безделушка никого не оставляет равнодушным! Однако через мгновение он снова заглянул ей в глаза. На сей раз его намерения не вызывали никаких сомнений.

– Какое любопытное зеркало! – Джанна забилась в дальний угол дивана и указала на зеркало на стене позади них. Основанием для него служила фигура фараона, вырезанная из розового камня. Обрамление было тоже весьма оригинальным – египетские иероглифы.

Керт ликвидировал образовавшийся между ними зазор, схватил ее бокал и убрал его подальше.

– Это ложная дверь в гробницу фараона Тута. Дядя отца купил ее на аукционе Сотби. На месте зеркала была когда-то деревянная дверь, но она сгнила.

– Это не из гробницы Тута, – пролепетала она, судорожно подыскивая слова. Его сексуальные намерения сильно ее нервировали. – Это из гробницы Унисаха. Он жил на несколько веков раньше Тутанхамона.

– О! Вы бы нашли общий язык с Большим Тони, – усмехнулся Керт. – Он без ума от Древнего Египта.

Джанна собралась спросить, почему он называет отца Большим Тони, но он как-то поспешно обнял ее за плечи.

– Странно, – не уступала она, все еще надеясь найти выход из затруднительного положения, – что ваш отец заказал дымчатое зеркало. Ведь, отражаясь в обычном, комната казачась бы больше...

Керт впился губами в ее рот и властно поцеловал. Можно было подумать, что он намеренно сделал свой поцелуй таким грубым, но она понимала, что это происходит от отсутствия чувства. Она вскрикнула и попыталась оттолкнуть его, удивляясь слабости своих рук.

Он продолжал целовать ее, умудряясь при этом бормотать:

– Давайте сбежим вдвоем на мою яхту!

Она напряглась и умудрилась отпихнуть его, крикнув:

– Прекратите!

Однако он по-прежнему вдавливал ее в мягкую кожаную спинку дивана, шаря рукой по ее груди. Она уже была готова пустить в ход кулаки, когда раздался стук в дверь, заставивший Керта ослабить напор. Джанна вскочила, испытывая сильное головокружение. Она неловко заковыляла по персидскому ковру к двери, закрытой на старинный манер на щеколду, и, отодвинув ее, распахнула створки, оказавшись лицом к лицу с Ником и Рондой.

– Отвезите меня домой! – взмолилась Джанна. Ей показалось, что эти слова произнес чужой голос. Она почему-то с трудом ворочала распухшим языком.

Джанна полностью доверилась Нику, который вывел ее во двор, обняв сильной рукой за талию. На улице дыхание ее несколько восстановилось. Весенняя ночь была теплой, но ее знобило, и она прильнула к Нику.