Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Страница 33

– Что у вас произошло?

– Он со мной заигрывал. – Ее саму покоробило от глупого словечка, но она не могла выложить ему все начистоту. Теперь Джанне казалось, что Керт намеренно запугивал ее, а то и того хуже.

Ник остановился, не снимая руки с ее талии. Перед этим они довольно быстро шли вниз, поэтому она едва удержалась на ногах.

– Не морочьте мне голову, Коротышка. Как-никак я однажды повалил вас в темноте на пол. Вы тогда едва не выцарапали мне глаза. Вас бы не охватила паника от такого пустяка, как приставания Керта.

– Это совсем разные вещи. Тогда мне показалось, что вы собираетесь меня убить. Я защищала свою жизнь.

Он удовлетворился этим объяснением и снова заторопился. Джанна едва поспевала за ним. Когда у нее окончательно ослабли ноги, она остановилась, не в силах сделать ни шагу, и взмолилась:

– Позвольте, я сниму туфли!

Они пошли дальше. Теперь Ник держался отстранение, а ей как раз очень хотелось, чтобы он опять ее обнял. Даже без туфель на высоких каблуках ее походка осталась нетвердой. Внезапно все случившееся – смерть отца, переезд на Мальту, Бредфорды – показалось ей сном. Сейчас она проснется и обнаружит рядом мирно спящего Коллиса. Она хихикнула; секунда – и она уже хохотала во все горло. Такое поведение совершенно не шло утонченной леди.

– Тсс! Тихо! – Ник остановился. – Вы разбудите весь городок.

Его слова только усилили ее веселье; она окончательно потеряла над собой контроль.

– Ник... – выдавила она, борясь с приступами смеха. – Здесь никто не живет.

– Бросьте, в этой Мдине наверняка обитает две-три тысячи человек.

– Нет, одни Бредфорды...

– Ронда сказала мне, что у Керта свое гнездышко в Силеме.

Джанна сделала глубокий вдох, чтобы прочистить мозги; она не только говорила, но и мыслила сейчас совершенно бессвязно.

– Тони Бредфорд живет в своем дворце вместе со слугами. Кроме него, в Мдине проживают только две других семьи. Поэтому Мдину и нарекли «Безмолвным городом».

– Вы пьяны? – удивленно спросил Ник, обратив внимание на ее более чем странное поведение.

– Нет, честно, днем здесь полно людей: туристы, бюрократы из правительственных учреждений. А так Мдина осталась без населения. Она уже много столетий – город-призрак.

Ник огляделся и удостоверился, что в домах, залитых лунным светом, не светится ни одно окошко.

– С ума сойти! – Он забрал у нее туфли, запихал их в карманы пиджака и опять обнял ее. – Пошли отсюда.

Она прильнула к нему и не отпускала, пока они не оказались у полукруглого отверстия в стене, окружавшей Мдину.

– Вот это, – она заставила его повернуться вправо, – мое любимое местечко. Вы хоть знаете, что это за дырки?

– Бойницы для стрельбы из пушек.

– Горячо, но все-таки не совсем верно. Рыцари приносили сюда чаны с кипящим маслом. Если противник пытался вскарабкаться на стену...

– То превращался в картофель фри.

Он просунул голову в бойницу, пытаясь разглядеть основание стены в нескольких сотнях футов внизу. Джанна, потеряв опору, прислонилась к камням, размышляя, что бы это могло быть у него на уме. Ветер трепал волосы Ника, но он не обращал на это внимания. Он медленно повернулся к ней; его улыбка была настолько завораживающей, что она шагнула к нему как в трансе. При свете полной луны его глаза казались угольно-черными. Всего несколько минут назад она ежилась от холода, теперь же ее душил жар, от которого голова делалась совершенно пустой, а ноги предательски подкашивались.

На одно безумное мгновение ей до боли захотелось запустить пальцы в его шевелюру, поцеловать его. «НЕ СМЕЙ!» – колоколом гудело в ее голове. Однако тело уже не подчинялось приказам рассудка. Ничто не могло его укротить. Она обняла его за шею, ероша густые волосы у него на затылке.

– Сколько же вы выпили, Джанна?

Ей следовало бы принять эти слова за оскорбление: она всегда проявляла умеренность в обращении со спиртным. Однако в ее мозгу не могла сейчас удержаться ни одна связная мысль, а о том, чтобы высказать ее, не могло быть и речи. Она показала жестом, что ограничилась самой малостью.

– Это все, Коротышка? – Он погладил ее по голове. – Вы уверены?

Она, забыв обо всем, в восхищении взирала на великолепного мужчину, оказавшегося в ее объятиях. Расстояние между ними катастрофически сокращалось. Внутри у нее все трепетало, зато где-то в отдалении все еще звенел предупредительный колокольчик, но уже совсем слабо. Повинуясь этому звону, она едва не отшатнулась. Но он вовремя улыбнулся. Ах, эта его неторопливая улыбка, с такой влекущей ямочкой на щеке. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

Его теплое дыхание коснулось ее щеки. Их губы встретились – еще мягкие, чуть приоткрытые. Сначала она лишь прикасалась ртом к его губам, скорее лаская их, а не целуя. Потом, испытывая сильное головокружение, она пустила в ход кончик языка и не заметила, как он сжал ее в объятиях. Его язык властно проник ей в рот, где сразу затеял опасные игры. Она отдалась во власть страстного поцелуя, наслаждаясь тянущим ощущением между ног.

Он прижал ее к себе, грозя совершенно расплющить, и наградил яростным поцелуем. Она, не помня себя, задвигала бедрами, буквально ввинчиваясь в его тело; Ник на мгновение прервал поцелуй и в изумлении слегка отодвинулся. Она вся горела; тело властно требовало продолжения. Джанна опять прижалась к нему, черпая возбуждение в его страсти, в которой теперь трудно было ошибиться. Опустив голову, он опять нашел ее губы.

Голос благоразумия по-прежнему нашептывал ей: «Остановись!», но она вверила себя бурным чувствам, о которых прежде не подозревала. Она позволила ему просунуть колено ей между ног.

– Ты обманула меня... леди Джанна.

Он рывком поставил ее прямо перед собой, заставив привстать на цыпочки, приподнял за ягодицы и прижал к своему окаменевшему члену. Сначала неуверенно, потом со все большим пылом она задвигалась.

– Такая, значит, ламбада?

– Мне... меня... – Она забыла, что собиралась сказать. Гладя на хрустально-белые звезды, она пыталась сосредоточиться, но звезды выписывали в небе немыслимые загогулины под звучащую в отдалении музыку.

На улице появились запоздавшие гости.

– Черт!

Ник потянул Джанну за руку. Она ухватилась за него, не чувствуя под собой ног. Ей было страшно оторваться от стены. Звезды кружились во все более неистовом хороводе; еще мгновение – и она рухнула на теплую землю.

Подъезжая к «Соколиному логову», Ник облегченно вздохнул. Обратный путь, который не должен был длиться больше двадцати минут, занял час с лишним. На Мальте чувство ориентации, прежде никогда его не подводившее, все чаще давало осечку. Ему все время казалось, что он едет не туда. Движение замедляли абсолютно нечитаемые указатели – «Гзирва», «Та’Ксбеикс», «Корми», «Зуриек», заставлявшие его метаться из стороны в сторону и описывать ненужные круги. В стране, объявлявшей своим официальным языком английский, оказалось бесчисленное множество дорожной информации по-мальтийски. На отключившуюся провожатую рассчитывать не приходилось. Но он все-таки добрался. Ник потряс Джанну за плечо.

– Вот ты и дома. Просыпайся.

Она не шевельнулась. В Мдине он на руках дотащил ее до машины, и она провела целый час в дороге, привалившись к дверце. Все окна дома были темны; Ник догадался, что все уже улетели в Рим, Клара тоже ушла, чтобы поспеть на последний паром, отходящий к соседнему с Мальтой острову Гоцо, где ее сестра только что родила ребенка. У Ника не было выбора: придется опять тащить бесчувственную Джанну к ней в комнату. Ник вылез из машины, обошел ее и распахнул дверцу. Спящая вывалилась наружу, прямо ему на руки.

Приближаясь к двери, Ник вспомнил, что не знает кода к недавно установленной системе охраны главного дома. Он снова потеребил Джанну, на этот раз настойчивее. Она стукнулась лбом о его плечо, но не проснулась. Ник свернул к гостевому домику, и, балансируя с Джанной на руках, умудрился отпереть дверь и отключить сигнализацию, которая не зависела от главной.