Игра стоит свеч - Грэхем Линн - Страница 14

В эту же секунду Тэбби резко приподнялась в ванне. Вода едва не залилась ей в бокал с шампанским.

– О господи! Что я делаю? Мне нужно идти. Радионяня осталась в моей спальне!

– Мелинда позаботится об Эмбер, – постарался успокоить ее Эш. – Ты можешь расслабиться.

– Мелинда не может работать двадцать четыре часа в сутки. Я обещала ей, что вечером заберу Эмбер. – Тэбби привстала на колени, до сих пор не веря, что из-за препираний с Эшем могла забыть о малышке. – Передай мне полотенце.

– Нет, ты останешься здесь, – настаивал Эш. Его тяжелая рука опустилась ей на плечо, и Тэбби вновь оказалась в теплой воде. – Я принесу радионяню и проверю, как там Эмбер.

Голубые глаза Тэбби округлились.

– Неужели?

Эш направился в спальню за джинсами и с чувством неудовлетворенности скинул с себя полотенце. В ванную он вернулся уже в джинсах.

– Что тебя удивляет? Ты же сама показала мне, что нужно делать, когда она плачет.

– Просто я не ожидала от тебя помощи, – объяснила Тэбби. – В конце концов, это входит в мои обязанности, а не в твои.

– Наши обязанности четко не определены, – парировал Эш. – У нас что-то типа совместного предприятия, в котором у меня появляется жена, когда она мне нужна. А у тебя муж, по мере необходимости исполняющий роль заботливого отца.

С этими словами он исчез в дверном проеме. Снедаемая неуверенностью, Тэбби опустилась в теплую воду и отпила шампанского. Поведение Эша все еще оставалось для нее необъяснимой загадкой. Она ошиблась, обвинив его в том, что он оставил ее одну сразу после секса. Нельзя не отметить, что секс с ней явно поднял ему настроение. Неужели мужчинам и впрямь так мало надо? При этом он заботливо набрал ей ванну, пока сам принимал душ. А сейчас ушел проверить Эмбер. Хотя Тэбби была уверена, что девочка для него является лишь дополнительной обузой. В то же время он четко дал понять, что между ним и Тэбби может быть только секс. Как будто она без него этого не знала.

Эш – прирожденный дамский угодник, умело обходящий любые попытки женщин привязать его к себе. И кто может его в этом обвинить? Здравый смысл подсказывает, что Ашерон Димитракос имеет на это полное право. Молодой, красивый, богатый мужчина – все женщины мира у его ног. Так почему же он должен останавливаться на одной? К тому же учитывая его нелегкое детство. Кому, как не ей, знать, к чему все это может привести? При воспоминании о его рассказе о детстве по телу Тэбби пробежала дрожь. Вероятно, он не хуже ее знает, что держать людей на расстоянии – верный способ не дать им себя обидеть.

Сама Тэбби впервые сократила эту дистанцию, когда в ее жизни появилась Соня, а потом уже и Эмбер. Только тогда Тэбби поняла, что в жизни есть и любовь, и дружба, и доверие. Да, она потеряла свой бизнес и первый дом, приняв решение заботиться о Соне и Эмбер. Но о своем выборе ни разу не пожалела.

А теперь она была единственной, кто остался у Эмбер. Тэбби не верилось, что она вспомнила об этом только сейчас – лежа в дорогой ванне с бокалом шампанского, когда девочка может нуждаться в ее помощи. В одно мгновение она вылезла из ванны, обернулась теплым полотенцем, стараясь поскорее вытереться, чтобы вновь надеть привычную одежду.

Пришло время вернуться в реальный мир, в котором нет места праздному купанию в роскошной ванне Ашерона Димитракоса.

Увидев на экране плачущего ребенка, Эш невольно застонал. На туалетном столике была установлена маленькая пластмассовая колонка. Разглядывая ее, он заметил и кое-что еще. На зеркале красным жирным фломастером было написано «Убирайся вон, шлюха!»

Его удивлению не было предела. Вместо того чтобы продолжить путь к плачущей девочке, Эш стремительно направился в ванную. Здесь он промокнул в воде полотенце и вернулся к зеркалу, чтобы стереть непонятно откуда взявшуюся надпись. Тэбби не должна была ее увидеть. На какую-то секунду его охватили сомнения. Кто мог это сделать, если доступ в эту спальню имеет только обслуживающий его персонал? Мысль о том, что кому-то из его прислуги больше нельзя верить, казалась отвратительной. Но кому нужно оставлять это мерзкое послание? Кто из прислуги мог быть столь озлоблен на Тэбби? Она – его законная жена и имеет полное право находиться в его доме. Его красивые губы искривились – главной подозреваемой была Касма. Злость обуяла его, когда он потянулся за сотовым и набрал номер начальника охраны. Рассказав о происшествии, Эш отдал приказ немедленно начать расследование. Едва держа себя в руках, он направился к плачущей девочке. «Она всего лишь ребенок, – говорил он себе, – неужели я не могу с ней справиться без посторонней помощи?»

Эмбер сидела в кроватке и плакала изо всех сил. Маленькое личико было красным. Эш наклонился над ней.

– Ничего страшного не произошло, – тихо проговорил он малышке, искренне полагая, что его интонация успокоит девочку.

Эмбер протянула к нему ручки.

– А это обязательно? – спросил Эш, растерявшись. – Я здесь, ты в безопасности. Обещаю, что ничего плохого с тобой не случится.

Эмбер не сводила с него своих больших карих глаз. Слезы текли по сморщенному от плача личику. Девочка продолжала тянуть к нему ручки.

Эш глубоко вздохнул.

– Я не большой знаток нежностей, – как бы предупредил он, наклоняясь ниже, чтобы взять ребенка на руки. В ту же секунду малышка крепко ухватила его за шею и прижалась к нему с такой силой, на какую только была способна.

Отчаянный детский плач продолжился прямо над его ухом, и Эш принялся водить своей большой, сильной рукой по спинке девочки, делая круговые движения пальцами. Он изо всех сил надеялся, что так сможет успокоить малышку. Вдруг его как будто пригвоздило к месту от внезапного воспоминания. Лицо женщины. Он не знал, сколько ему было лет, но он явно был совсем маленьким, когда ночью к нему приходила женщина и успокаивала его. Она качала его на руках, пела ему песни, и только тогда он прекращал плакать. Была ли это Олимпия, покойная бабушка Эмбер? Если нет, кто еще это мог быть? Олимпия была единственной, кто относился к нему не как к хорошо оплачиваемой обузе. Даже будучи совсем маленьким, он чувствовал исходящую от нее любовь.

– Я твой должник, – сказал он Эмбер, неумело усаживая ее поудобнее, и принялся качать девочку, стараясь подавить в себе возникшее ниоткуда воспоминание. Эти картинки прошлого всегда были неприятны ему. – Но петь я не буду даже ради тебя.

К его удивлению, на лице Эмбер появилась широкая улыбка, открывающая два передних зуба. Сам того не ожидая, Эш улыбнулся ей в ответ.

Именно такими их и увидела Тэбби, замершая в дверном проеме: Эш, держащий малышку Эмбер на руках, и сама малышка, глядящая на него с невинной детской улыбкой. Тэбби не могла не заметить, что улыбка Эша в это мгновение была какой-то другой, совсем не свойственной ему. Он стоял здесь, босиком, с обнаженным торсом, в заметно поношенных, свисающих на бедрах джинсах. Невероятно красивый и в то же время непривычно простой. Сердце забилось сильнее в ее груди, потому что его улыбка впервые показалась ей искренней.

– Я возьму ее, – протянула руки Тэбби. – И снова уложу спать.

– А по-моему, мы прекрасно справляемся, – ответил Эш, но все же протянул девочку Тэбби. – Хотя дети, наверное, неразборчивы.

– Тут ты не прав. Эмбер может быть более чем разборчивой. Есть люди, к которым она никогда не пойдет на руки. – Тэбби положила Эмбер на пеленальный столик. Она хотела поменять девочке подгузник, прежде чем положить ее обратно в кроватку. Малышка смеялась, когда Тэбби слегка ущипнула ее за щечку. – Пора спать, моя принцесса.

– Я поставлю кого-нибудь у двери в комнату, – сказал Эш, когда она догнала его в коридоре.

– В этом нет необходимости.

– Ты можешь заходить к ней, когда захочешь, но нет смысла делать это каждую ночь.

– Подходить к Эмбер при первой необходимости – моя обязанность, – объяснила Тэбби. – В конце концов, я учусь быть хорошей матерью. И не хочу, чтобы за девочкой присматривали чужие люди.