Прошлые обиды - Спенсер Лавирль - Страница 69

Майкл купил себе переносной столик и ужинал теперь на веранде, наслаждаясь видом на озеро.

В спальне у него появился торшер, к пьедесталу в галерее была прикреплена записка.

«Ты уверен, что хочешь, чтобы я выбрала сюда скульптуру? Мне кажется, что это ты должен сделать сам. Дай мне знать».

Он позвонил в «Синий ирис» и передал Хидер:

– Скажите Бесс, что скульптуру я выберу сам.

Еще как-то раз на автоответчике было оставлено сообщение: «Купи себе новые простыни, Майкл. Твою кровать доставили! Мы привезем ее завтра».

Он купил простыни авторской работы: брызги сине-лавандового дождя на полотне, и впервые после развода с Дарлой спал в нормальной спальне.

И наконец в конце июня было оставлено сообщение, которого он ждал так долго:

«Майкл, это Бесс. Понедельник, утро, восемь сорок пять. Прибыл твой обеденный стол, а твой кожаный диван едет на грузовике от порта доставки на Восточном побережье. Вот-вот прибудет. Скоро позвоню».

Он пришел домой на следующий день в четыре часа и застал ее в столовой. Она распаковывала стулья. Новый, дымчатого стекла стол стоял под люстрой, которая горела, несмотря на то что летнее послеполуденное солнце ярко светило.

Майкл остановился в дверях:

– Привет…

Он не видел ее со дня Лизиной свадьбы.

Бесс стояла на коленях и сдирала наклейки с перевернутого стула. Она подняла голову, убрала локтем волосы с глаз.

– Майкл, я не думала, что ты приходишь с работы так рано.

Он бросил ключи на стеклянный стол, рядом с композицией из шелковых кремовых цветов в мраморной вазе. Еще утром ее не было.

– Обычно я прихожу позже, но сегодня был по соседству и решил не возвращаться в офис.

– Как они? – Он сел на один из стульев.

– Пока неплохо.

Она распаковала только два стула.

Майкл снял пальто, бросил на диван, подошел к стеклянной раздвижной двери:

– Здесь жарко. Почему ты не открыла окна?

– Я не думала, что мне следует это делать.

Он раздвинул занавески и широкие двери в обоих концах комнаты. Ворвался свежий ветер, смешанный с легким бризом, от которого зашелестели листья цветов и складки занавесок.

Майкл подошел к Бесс:

– Давай я помогу.

– Нет, нет. Это моя обязанность. Да ты и одет неподходяще, не для работы.

– Ты тоже.

На ней было красивое желтое платье, жакет тога же цвета она бросила на спинку дивана.

– Дай мне.

Он взял из ее рук инструменты, опустился на колени и стал снимать оставшиеся наклейки.

Бесс отряхнула руки:

– Ну ладно, спасибо.

– Это что-то новое. – Он кивнул на шелковый букет.

Она поднялась на ноги, обутые в черные лакированные туфельки.

– Мне хотелось, чтобы он был простым. Цветы одного типа и небольшие. Мне казалось, что это больше подходит для комнаты, где живет мужчина.

– Красиво. А если мне надоест на них здесь глядеть, я разложу их на ковре и буду играть. Знаешь, есть такая детская игра…

Бесс засмеялась и стала осматривать один из распакованных стульев. Он был с толстой матерчатой спинкой в форме ковбойской могильной плиты, обивка в розовато-лиловых и серых тонах, которые напоминали морское побережье после схлынувшей волны.

– Красивые, правда? Все так гармонирует друг с другом. Ты доволен или тебе что-то не нравится? Потому что ты должен все одобрить в конечном счете.

– Мне нравится! Ты прекрасно со всем справляешься.

– Приходится, иначе прогорю.

Майкл закончил распаковывать стул, поставил его на место, ослабил узел галстука и расстегнул пуговицу на воротнике.

Вновь принявшись за работу, он сказал:

– А ты загорела.

– Да вроде бы… немножко.

– Где?

Майкл посмотрел на нее и быстро отвел глаза. За все время их брака ей никогда не хватало времени, чтобы просто полежать на солнце.

– Хидер все ворчала на меня за то, что я не умею отдыхать. И я стала понемногу лежать на солнце на заднем дворе. Должна признать, это божественно. За все годы, когда мы… я никогда не пользовалась этим двориком. Оттуда великолепный вид, особенно когда плавают лодки.

– Я тоже стал загорать на веранде. – Он кивнул в сторону стеклянной двери. – Вот стол поставил на веранду, наслаждаюсь видом и водой. А иногда сам плаваю.

– На лодке?

– Да, немножко. Иногда рыбу ловлю.

– Мы что-то не спешим закончить работу.

Майкл поднял на нее глаза. Она улыбалась.

Он оставил стул в покое. Они смотрели друг на друга. Секунды тихо скользили одна за другой. В окно доносилось гудение сенокосилки, и запах свежескошенной травы мешался с ароматом бриза, шевелящего листы бумаги на диване. В парке по соседству смеялись дети.

Перед глазами Бесс проплывало прошлое, сливаясь с настоящим. Это не чьи-то дети играли на улице, а Лиза и Рэнди. И они с Майклом отчаянно торопились: скорее, пока дети заняты игрой. Иногда это случалось так: прекрасный жаркий летний день, прекрасный горячий порыв, сумасшедшая возня с одеждой, скорее, скорее заправить низ рубашки в брюки, они хихикают, а дети уже ломятся в дверь кухни.

Воспоминания пронзали – он был так привлекателен в рубашке с расстегнутым воротом, отбрасывающим тень на горло. Карманы прилипли к груди, брюки упруго натянуты на бедрах, а взгляд говорит о том, что им владеет то же желание.

Бесс опустила глаза первой.

– Я вчера говорила с Аизой, – сказала она, с усилием вырываясь из пелены вожделения.

Они сосредоточили свое внимание на стульях, что было, безусловно, благоразумнее. Майкл снял упаковку с последнего. Бесс собрала упаковочную бумагу. Наконец все вещи заняли свои места. Они стояли у противоположных концов стола и не могли не восхищаться тем, что получилось. На стеклянной поверхности стола остались пятна от пальцев.

– У тебя есть стеклоочиститель? – спросила она.

– Нет.

– Спрашивать, есть ли уксус, бесполезно?

– Уксус есть.

Ему было приятно, что Бесс так удивилась. Он пошел за уксусом на кухню. Там были еще новые приобретения – посудные полотенца в белую и голубую клетку и ролик бумажных.

Он принес уксус, и Бесс сказала:

– Его надо смешать с водой.