Сила любви - Спенсер Лавирль - Страница 118

Магазин ее находился неподалеку от полицейского участка – за углом, так что Крису невольно приходилось проезжать мимо десятки раз на дню. И не было случая, чтобы он не взглянул на его окна в надежде увидеть ее поливающей цветы в витрине или выходящей из двери. Но ему так и не повезло. В витрине он видел лишь цветы в горшках, а дверь открывали незнакомые люди.

В эти зимние дни одиночество ощущалось как-то особенно остро. Однажды в аптеке, покупая дезодорант и бритвенные лезвия, он вдруг обратил внимание на стенд с открытками. Вытащив наугад несколько карточек, он стал читать надписи.

Я люблю тебя, потому что…

Я сожалею…

Когда тебя нет рядом…

На него обрушилась лавина сентиментально-слезливых штампов, а он все читал и читал эти послания, подумывая о том, чтобы одно из них отправить Ли. Одно? Черт возьми, он хотел послать их десяток, дюжину, посылать по открытке в день – настолько точно их содержание отражало его чувства и настроение. Он любил ее, и, когда ее не было рядом, жизнь теряла всякий смысл.

Уже почти шесть недель длилась их разлука, когда однажды, в понедельник утром, он отправился в среднюю школу «Фред Мур» передать кое-какие документы дежурному офицеру связи. Он подходил к застекленному офису, когда дверь распахнулась и ему навстречу вышла Ли.

Увидев друг друга, они остолбенели. Дыхание замерло. Щеки полыхнули огнем.

– Ли, – еле вымолвил он.

– Привет, Кристофер. – Она прижимала руку к груди. В коридорах было тихо и пустынно – шел первый час занятий.

– Что ты здесь делаешь?

– Я в выходные постирала спортивные трусы Джои, а он, конечно, забыл взять их сегодня утром, так что я занесла. А ты как здесь оказался?

– Принес бумагу дежурному.

Они подыскивали слова, пытаясь продолжить разговор, но это было ни к чему. Гораздо важнее было смотреть в глаза друг другу, читать в них молчаливые признания в том, что ничего не изменилось, боль жива, страсть осталась. Они стояли лицом к лицу, жадно вглядываясь друг в друга и чувствуя, как оттаивают сердца, окоченевшие в разлуке.

Она была в знакомом ему пиджаке, из-под воротника выглядывали бледно-лиловые рюши блузки.

Он был, как всегда, великолепен в своей темно-синей форме с серебристыми нашивками и пуговицами, при галстуке и в фуражке с козырьком.

Их неподвижные фигуры отражались в начищенном до блеска паркете пола. Но обратить эти минуты в бесконечность было невозможно.

Он очнулся первым – переложив бумаги в другую руку, перенеся тяжесть на другую ногу.

– Ну, и как… – Он прокашлялся и начал снова: – Как Джои?

– Замечательно.

– Остальные?

– О, остальные тоже в порядке. Как Джуд?

– Эти бумаги касаются его. – Он помахал свернутыми в трубочку документами. – Решением суда он помещен в приют и, думаю, чувствует себя гораздо счастливее. В приюте еще четверо ребятишек, и все разной национальности.

– Отлично. Я так рада. Я знаю, как ты переживаешь за него.

После некоторой паузы он спросил:

– Ну, чем ты занималась все это время?

Она как зачарованная смотрела на него. Похоже было, что она даже не расслышала его вопроса. С губ ее слетело тихое признание:

– Боже мой, я так тосковала по тебе.

– И я тоже, – с болью в голосе ответил он.

– Каждый вечер в одиннадцать я думаю о том, чтобы снять трубку телефона.

– Тебе лишь нужно это сделать.

– Я знаю. Но это как раз самое трудное.

– Так, стало быть, в твоей семье все по-прежнему?

– Мы почти не общаемся.

– Неужели так плохо?

Она не могла себе позволить пуститься в откровения, объясняя, насколько все плохо.

– Я думал, что без меня все должно наладиться, – сказал он.

– Я знаю, – прошептала она, а воздух вокруг уже накалялся от возрождавшейся страсти.

– Тогда зачем же мы подвергаем себя такой пытке, Ли?

– Потому что я… я… – Еще слово – и она бы разрыдалась, а потому предпочла оставить свои доводы при себе.

– Тебе по-прежнему не дает покоя возраст, я прав? Так что, выходит, дело вовсе не в них, а в тебе.

Открылась дверь кабинета, и оттуда вышли двое учеников, – болтая, они несли какие-то плакаты. Ли с Кристофером инстинктивно попятились друг от друга, уступая дорогу школьникам.

Когда в коридоре опять стало тихо, он сказал:

– Что ж… мне надо идти. Кто-то, наверное, ждет эти бумаги. – И он указал на трубочку, зажатую в руке.

– Конечно, – сказала она. – Да к тому же это не место для разговора, да и не время сейчас что-то выяснять.

Он отступил еще на шаг и сказал:

– Мне было приятно увидеть тебя. Всякий раз, проезжая мимо твоего магазина, я надеюсь увидеть тебя в окне, но… – Он пожал плечами, не договорив.

– Кристофер… – Она протянула к нему руку, словно пытаясь задержать его, но он уже стоял слишком далеко.

Нащупав за спиной ручку стеклянной двери, он сказал:

– Все, что тебе нужно сделать, Ли, – это позвонить.

С этими словами он прошел в кабинет, оставив ее одну в пустынном школьном коридоре.

То хрупкое душевное равновесие, которого она достигла в последнее время, разом рухнуло, стоило ей увидеть его лицо, услышать его голос, ощутить его волнение при встрече с ней. Страсть… Боже, она никогда не испытывала ее с такой силой, как в те мгновения их мимолетной встречи в школьном коридоре.

В последующий день и даже два, вспоминая ту сцену в подробностях, она вновь испытывала те же чувства – душевный трепет и физическое влечение. Как легко удавалось ему зажечь в ней этот огонь! Ему достаточно было вступить в ее биополе – и она тут же воспаряла к высотам неземного блаженства.

Но спуск на землю, возвращение к тоскливой тишине собственного дома были так безысходны!

Она вновь была во власти слез, с трудом вникала в смысл того, о чем говорил ей Джои, часто вздыхала, совсем забросила домашние дела. В магазине временное перемирие, установившееся было между сестрами, оказалось под угрозой, когда Сильвия однажды подошла к ней с разговором. Ли в этот момент пересчитывала нарциссы, стоявшие в большом белом ведре.

– Ли, у Барри на фирме работает один человек… твоего возраста и…

– Нет, спасибо.