Сила любви - Спенсер Лавирль - Страница 119

– Ну, может быть, ты позволишь мне договорить?

– К чему договаривать? И так все ясно: вы знакомите меня с этим парнем и перестаете мучиться угрызениями совести по поводу того, что сделали с Кристофером и мной.

– Меня совесть не мучает.

Ли в упор посмотрела на Сильвию.

– А напрасно. Если бы не ты, я бы сейчас уже была замужем.

У Сильвии, однако, хватило совести зардеться.

Ли отсчитала двенадцать нарциссов и, обмотав их стебли резинкой, подрезала и поставила в воду.

– Я тут подумала, Сильвия… Тебя не заинтересует мое предложение: я хочу выкупить твою долю. У Сильвии отвисла челюсть.

– Боже мой, Ли, неужели ты так против меня настроена?

– Можно было бы и мне продать свою долю тебе, но мне все-таки не обойтись без стабильного дохода: Джои всего через три года окончит школу, и нужно помочь ему с колледжем. Да и я должна быть чем-то занята, когда он уедет учиться и я останусь одна. Поэтому я хочу выкупить твою половину, а не наоборот.

Сильвия кинулась к Ли и коснулась ее руки. Рука была мокрой и сжимала швейцарский армейский нож. Это прикосновение сестры было первым после размолвки.

– Ты в самом деле хочешь этого, Ли?

Ли отдернула руку и занялась цветами.

– Да, думаю, что да.

– Ну, а я совсем не хочу.

Все нарциссы были подрезаны и рассортированы. Ли понесла их в торговый зал магазина.

– И все-таки подумай над моим предложением.

Мать позвонила ей домой на следующий же день, явно обеспокоенная сообщением Сильвии о том, что в поведении Ли начинают проявляться опасные симптомы отчуждения от семьи.

– Ли, мы с папой тут подумали – не хотите ли вы с Джои заехать к нам пообедать как-нибудь вечерком на неделе?

– Нет, извини, мама, мы не приедем.

Пег была ошеломлена не меньше Сильвии.

– Но…

– Мама, ты меня отвлекла от важного дела. Я не могу сейчас разговаривать.

– Хорошо. Что ж… позвони как-нибудь.

Ли не ответила. Ей доставило колоссальное удовольствие опробовать свою новую тактику в разговоре с матерью.

Само собой разумеется, позвонила и Дженис. Теперь уже было очевидно, что телефонные провода, связывавшие этих трех заговорщиц, накалились до предела.

– Привет, мам, – сказала Дженис.

– Привет, Дженис, – холодно ответила Ли.

– Как ты себя чувствуешь?

– Одиноко, – прозвучал ответ.

«Три – ноль в Мою пользу», – думала про себя Ли, пока Дженис замешкалась, не зная, как продолжить разговор.

– Мам, звонила бабушка, она сказала, ты подумываешь о том, чтобы порвать с тетей Сильвией. Ты не можешь этого сделать.

– Почему?

– Потому что… потому что ваш бизнес так процветает и тебе нравится то, чем ты занимаешься.

– Знаешь, Дженис, я просто привыкла к этому. Но в любом случае все это теперь не имеет особого значения.

– Но ты стала таким профессионалом.

– В последнее время и это не приносит удовлетворения.

– Если бы я приехала домой в эти выходные, мы могли бы поговорить об этом?

– Нет. Это решение я хочу принять сама. И к тому же в этот уик-энд я занята. В субботу я работаю, а в воскресенье, после молебна, будет кондитерская ярмарка. После обеда мы с Донной Клементе собирались пойти на концерт.

На этот раз ей удалось поразить Дженис, которая рассчитывала услышать от матери умоляющую просьбу приехать домой и наконец помириться.

Ли вдруг осознала, что не хочет мира. Злость взяла верх и пробудила в ней азарт и жизнестойкость, которых ей так не хватало с самого начала конфликта. Когда Дженис повесила трубку, Ли отчетливо представила, как дочь ее, опешив от изумления, застыла с трубкой в руке, беспомощным взглядом уставившись на стену, словно видела там, как расходятся их с матерью пути.

Но гнев, который она обрушила на самых дорогих ей людей, поколебал и ее душевное равновесие.

Она стала грубой и резкой на работе.

Часто плакала.

Срывала свою злость на Джои, который вовсе не заслуживал этого.

Как-то вечером, после ужина, он зашел в ванную и застал ее ползающей на четвереньках вокруг унитаза с тряпкой в руках. Джои был виден лишь ее зад, так что он не мог сказать наверняка, плачет ли она.

– Что ты делаешь, мам? – простодушно спросил он.

– Что за глупый вопрос! – взорвалась она. – Неужели не видишь, что я делаю? Драю стульчак, который ты умудряешься описать всякий раз, как ходишь в сортир! Почему мальчишки не могут попасть своей струей в такую большую дырку? Ума не приложу! И женщины обязаны потом убирать за ними! Отойди! Ты мне мешаешь!

Она отползла назад, уперевшись в его щиколотки, и он поспешил отойти в сторону.

– Я вымою сам, если хочешь, – сказал он, обидевшись на ее резкий выпад.

– О да, конечно, теперь ты готов. После того как я уже это сделала! Посторонись-ка лучше!

Он ретировался в свою комнату и заперся там. Уже потом, засыпая поздно вечером, он слышал, как тяжело и надрывно плакала мать – так же, как и в ту ночь, когда порвала с Кристофером.

На следующий день раздался телефонный звонок на работе. Ответила Сильвия.

– Это Ллойд, – сказала она сестре, положив трубку на прилавок.

Ли вытерла руки о пиджак и почувствовала, как надежда закрадывается в ее израненную душу. Ллойду всегда удавалось поднять ей настроение, вселить уверенность в своих силах. А она так давно не говорила с ним и не виделась. Когда она взяла трубку, лицо ее, как и голос, выдавали искреннюю радость.

– Ллойд?

– Здравствуй, милая.

– О, как это замечательно – вновь услышать тебя.

– Как сегодня идут дела в твоем магазине?

– Я вся в нарциссах и в ивовых прутьях. Похоже, скоро весна?

– Должно быть, поскольку я как раз подхватил весеннюю простуду. Сейчас я уже подаю признаки жизни и вот подумал, не согласишься ли ты развлечь старого холостяка, отужинав с ним где-нибудь.

– Сегодня?

– Хотелось бы. На этой неделе я пару раз поел в диетическом ресторане для пожилой клиентуры, и меня до сих пор тошнит. Как ты смотришь на то, чтобы отведать жирных сочных бифштексов в «Виньярде»?

– О, Ллойд, это было бы так здорово.

– Тогда я заеду за тобой в семь.

– Я буду готова.

Повесив трубку, Ли обратила внимание, что Сильвия с интересом наблюдает за ней, но так и не удовлетворила ее любопытства.