Дикое Сердце (ЛП) - Адамс Браво Каридад - Страница 44

- Ты изменишь жизнь, Хуан Дьявол! – воодушевился Педро Ноэль. – Да, ты изменишь полностью жизнь! Кто-то тебе поможет… Кто-то, кто может и должен сделать это! И я возьмусь за это немедленно!

Тронутый и дрожащий старый нотариус говорил взволнованным голосом, чувствуя благородное желание справедливости, поднимавшееся у него в груди. Он чувствовал, что так нужно, что не может быть по-другому перед стройным обликом этого Хуана Дьявола, так похожего на Франсиско Д`Отремон. Да, другим казался грубый капитан Люцифера в одежде кабальеро… Он был похож на того, кем в действительности и являлся: на сына Франсиско Д`Отремон, который так и не смог оказать ему помощь, защиту, поддержку, когда был жив. Его лишили всего и толкнули в пропасть, чтобы он погиб; но он был слишком сильным, чтобы быть уничтоженным, слишком гордым, чтобы не ждать никого в тот момент, и улыбался с насмешливым снисхождением, уверяя:

- Никто не должен помогать мне, Ноэль. Просить помощь не входит в мои привычки. Я ни в ком не нуждаюсь. Я изменю жизнь своими силами. И по правде, я уже начал менять ее. Хотите взглянуть из окна сейчас? Посмотрите…!

Он сам открыл настежь закрытое окно кабинета. В узком переулке ждал экипаж на два сидения, новый сверкающий, блестящий, как и блестела новая упряжка туловища, тянущего его коня, преданно охраняемый изящной фигурой того Колибри с темной кожей и сверкающими глазами, сейчас одетого с ног до головы как маленький кабальеро.

- Что это? – вопрошал Ноэль, искренне изумленный.

- Мой экипаж и личный секретарь, - провозгласил Хуан радостно и с улыбкой. – Не пугайтесь, ведь это только начало. Я приехал поблагодарить вас, и еще кое за чем. Я жду невесту, которой пока нет, я ездил туда-сюда по Сен-Пьеру. Я уже знаю, в чем меня обвиняют, и почему вы боялись, что меня задержат. Я потратил несколько монет и думаю, что меня больше не побеспокоят, если только кто-то не поставит себе целью перевернуть все против меня. Я высадился на моем Мысе Дьявола, и там оставил спрятанную шхуну. Мне это показалось более целесообразным, чтобы Люцифера не видели на рейде Сен-Пьера…

- Это единственное разумное, что ты сделал.

- Все, что я делал, было разумно. На самой вершине скал есть разрушенная хижина. Никто никогда не трогал ее. Полагаю, что жильцы деревни считают ее моей собственностью.

- Лучше скажи, что никого не интересует это проклятый утес.

- Великолепно! Я хочу иметь его законно и купить немного земли, что находится за ним. Я построю там прочный дом. Естественно, для этого нужны все бумаги…

- Бумаги и деньги!

- У меня есть деньги, оформите бумаги и все будет в порядке.

- Ну, Хуан, тогда ты точно сколотил состояние…

- Это не состояние Д`Отремон, - ответил Хуан насмешливо: - но итак… у меня есть деньги, чтобы дать женщине столько, сколько она захочет.

- Женщина… ранее ты говорил: «моя невеста». Что ты пытаешься мне сказать?

- Я люблю самую красивую на свете женщину, Ноэль, - заявил Хуан с внезапной страстью. – Я люблю ее только для себя. Вам видней, как это улаживается…

- Не знаю другого способа, кроме брака. Ты хочешь жениться?

- А почему нет? Будь что будет. Также нужны бумаги, да?

- Ну… да… Но это мы уладим. В крайнем случае, какого черта! Можно сделать все, что хочется… - Старый нотариус поколебался секунду, и с некоторой скромностью намекнул: - Тебе было бы удобно зваться Ноэль?

- Благодарю вас… Это слишком… - ответил Хуан, понимая предложение доброго Ноэля. И глубоко тронутый, отклонил: - Благодарю, но не принимаю. Вы не можете уладить бумаги с моим именем, ничего более? Меня зовут Хуан…

- Хуан Дьявол… Не думаю, что твоей жене это понравится… Ладно, уж поищем законную формулировку. Имя не самое главное, главное то, что ты изменился, теперь я вижу ясную причину этого. Ты любишь женщину, собираешься сделать ее своей женой… Я бы опустился на колени, чтобы поблагодарить Бога, но есть и другой, который также очень обрадуется. Другой, которому мы пошлем сообщение немедленно, потому что он очень интересуется тобой более, чем ты думаешь. Я имею в виду Ренато Д`Отремон.

- Да, уж знаю, - ответил равнодушно Хуан. – Я тоже хочу его увидеть. У меня неоплаченный долг, и я хочу выплатить все, до последнего сентаво.

- Ты сошел с ума? Ты же обидишь его!

- Почему? Он мне сделал одолжение; я благодарен ему за это. Он дал мне деньги, а я их потратил; я их верну. Все это правильно в том мире, где я буду жить.

- Ладно, ладно… позже поговорим об этом. Пока мне нужно записать все твои требования, посмотрим, откуда начать. Говоришь, твоя невеста отсутствует? Где она?

- Это я и хочу выяснить. По словам соседей, она уехала в деревню на несколько дней. В какую сторону, они не знают, но я буду искать, пока не встречусь с ней. Возможно, вы могли бы мне помочь…

- Конечно. Во всем, что захочешь; но подожди-ка…

Он отошел на несколько шагов, порылся в шкафу, набитом бумагами, в то время как Хуан нетерпеливо ходил вокруг старого письменного стола. На нем, придавленная пресс-папье, находилась тонкая карточка, по которой его глаза сначала невнимательно, но затем с интересом задержались, и он начал читать:

«София Валуа де Д`Отремон имеют честь осведомить о бракосочетании ее сына Ренато…»

- Ах, да! Точно, - воскликнул Ноэль, приближаясь. – я собирался поговорить об этом. Лучше мы на несколько дней оставим в покое Ренато.

«…с сеньоритой Айме де Мольнар» - закончил читать Хуан, не обратив внимания на слова нотариуса. И вдруг, хриплый крик вырвался из его груди:

- Айме! Айме!

- Что с тобой? Что случилось? – забеспокоился Ноэль.

- Айме де Мольнар! Здесь говорится об Айме де Мольнар! – взорвался Хуан уже вне себя. – Не может быть! Айме де Мольнар – невеста…!

- Она не его невеста; его жена. Они вчера поженились, - поправил Ноэль, сбитый с толку.

- Ложь! – взорвался Хуан. – Ложь! Айме замужем за Ренато! Она его супруга, его жена…! Где? Где они?

- Ты обезумел? – упрекнул нотариус, откровенно напуганный. – Где же они должны быть, как не в Кампо Реаль? Что все это значит?

Хуан тряс своими сильными руками нотариуса, бледного от ужаса, который едва понимал. Он его сжал так, словно собирался задушить его, и резко отпустив его, воскликнул:

- Мерзавец! Проклятый! А она… она…!

- Хуан, что происходит?

- Своей жизнью и кровью она тоже заплатит!

Напрасно нотариус бежал за ним. Хуан уже шел, как циклон, как смерч, который никто не мог удержать. Одним прыжком он сел в свой экипаж, взял поводья, хватая свирепым жестом хлыст, в то время как перепуганный Колибри едва успел запрыгнуть за ним…

21.

- Что? Ты оставишь меня, Ренато?

- Только на час, жизнь моя. Моника не может больше делать это одна. Будет справедливо, если я поеду туда, чтобы немного помочь ей.

- Что? Поедешь до другой долины? И ты это называешь часом отсутствия? Чтобы добраться туда, ты потратишь час, и другой, чтобы вернуться.

- И несколько минут, чтобы бросить взгляд.

- Уж будет, по крайней мере еще час. В общем три часа без тебя, на три часа брошенная.

- Брошенная… какое ужасное слово? – нежно засмеялся Ренато. – Брошенная в доме, где находятся моя и твоя мама, где целая армия слуг, ждущих твоих приказов, чтобы удовлетворить твои самые маленькие капризы.

- Они меня не интересуют… меня не интересует никто, кроме тебя.

- Тогда, жизнь моя, жди меня. Я обещаю тебе задержаться на самое малое время. Посмотри, в библиотеке есть превосходные книги, кроме последних журналов из Франции. Также ты можешь поупражняться на своем фортепиано, или немного поспать. Это чудесный час для сна. Кроме того, есть вышивание…

- Не хочу ничего делать. Я буду ждать тебя яростная и скучающая, ты уже знаешь. Уходи, уходи, так как ничего не поможет, но не слишком задерживайся.

Айме обвила шею улыбавшегося Ренато и поцеловала его. Играть в любовь было не сложно для ее гибкой и хитрой души. Она играла в нее ежедневно среди щеголей, составлявших ее двор в Сен-Пьере… У нее было истинно женское наслаждение проверять действие ее нежностей, улыбок, поцелуев, тех выражений лица столь долго изучаемых, давших ей легкое владение над чувствами мужчин. Ренато поцеловал ей руки, а затем пересек быстрым и широким шагом широкую галерею. Когда исчезла его фигура, Айме упала со скучающим выражением на атласный диван, погружаясь в подушки и прикрыв веки…