Дикое Сердце (ЛП) - Адамс Браво Каридад - Страница 62

- Возможно, мы не вернемся больше, или по крайней мере, через много лет…

- Когда вы будете старым, капитан?

- Не думаю жить так долго, потому что бури не стареют, а я, в конце концов, буря, ураган, который проходит, разрушая и опустошая. Это я, этого хотела моя судьба. Однажды я мечтал о другом, Колибри, но это было лишь мечтой. Не возвысится дом на этих скалах, никто не сделает сад на Утесе Дьявола… Никто не смог бы этого сделать… Это было бы безумием… Это – мой мир… Этот корабль, Люцифер, самая дерзкая пиратская шхуна, которая ходила по морям… Но не пугайся, глупый, не делай такое ужасное лицо. Всегда есть кто-то, для кого мы, плохие, являемся хорошими. Я тебе не сделаю никакого вреда…

- А ей тоже не сделаете зла, правда, капитан?

- Ей? Кому?

- Сеньорите Монике, капитан…

- А, Святая Моника! Не думаю, что ей понравится то, что мы сделаем, но не важно. Забудь о ней, Колибри… Никто не сделает нам зла, мы и так несчастны, мы родились, быть несчастными, не то, что те, кто хочет сделать нас хорошими и белыми. Оставь Святую Монику… Мир суров, жесток и плох… Ты должен стать сильным, бесчувственным, эгоистичным, способным бороться и побеждать, растаптывая того, кто тебе мешает на пути. Только так я смог выжить; только так я смог стать мужчиной… Но черт побери, становится поздно. Пойдем…

- Сожалею, Моника. Мне показалось, что Хуан не слишком озабочен выполнять мои поручения. В любом случае вышло правильно. У тебя хорошо организованы бригады, которые помогают тебе ухаживать за больными, все делается нормально даже без того, чтобы кто-то за этим приглядывал.

- Но разве ты не дал этому человеку свою лошадь? Не сказал ему…?

- Все, что должен был сказать ему, это да. Но что ты хочешь? Или он не понял, или не захотел понять меня. В настоящий момент не думаю, что мы можем слишком многого от него требовать…

Ренато Д`Отремон слегка нахмурился из-за одного момента в поведении Хуана, не удававшееся полностью оправдать. Он находился рядом с конюшнями, под солнцем великолепного утра, которое контрастировало прошлой грозовой ночи. Бледная, скромная Моника в черном платье, не глядя на него говорила, боясь света изучающих и дорогих для нее глаз. И у Ренато было понимающее выражение, одновременно снисходительное и любопытное, когда он заметил:

- Ты встала очень рано, Моника. Почти на рассвете, как мне сказали…

- В монастыре я привыкла смотреть, как восходит солнце. Для меня в этом нет никакой жертвы, наоборот.

- Ты привела в порядок все то, что вчера было не доделанным.

- Я не сделала ничего, кроме того, что занялась своими обязанностями. Вчера вечером я их оставила, но…

- Ты оставила их в моих руках, а я был достаточно слаб или ленив и не выполнил этого лично. Я доверился Хуану больше, чем должен был…

- Как раз об этом я не осмеливалась спросить. Тебе не кажется, что ты слишком доверяешь Хуану?

- На данный момент выходит, что ты права, но увидим. В любом случае, думаю, что ты знаешь Хуана лучше, чем кто-либо…

- Почему я должна его знать? – удивилась Моника, не до конца понимая его.

- Ну я сказал, что думаю. Если это не так, не обижайся. Ты идешь домой? Не хочешь, чтобы мы все вместе позавтракали?

- Благодарю, Ренато, но для меня почти полдень. Я рано позавтракала, а сейчас мне нужно многое сделать. Пойду взглянуть на больных. Иди, Ренато, наверняка донья София и Айме тебя ждут.

- Не думаю, что мне так повезет. С Айме можно рассчитывать на более позднее время, а мама все еще приказывает накрывать себе в комнатах. Семья, о которой я тебе говорил – это добрый Ноэль и наш ужасный Хуан Дьявол… Ну, я уже знаю, что ты зовешь его Хуан Бога, и что он приходит в бешенство, когда к нему так обращаются. Это настоящий дикий кот, но мы его приручим. Рассчитываю в этом на тебя.

- Почему на меня? – вновь удивилась Моника.

- Потому что ты очень понимающая и добрая, и это нужно такому, как он… Конечно, если ты захочешь ему помочь, я ведь этого тебе не навязываю. О, не смотри на меня так серьезно! И не волнуйся, я не хочу быть нескромным. Я уважаю твое спокойствие. До скорого, Моника, я за тобой зайду.

- Как? Ты уже встала? Какой приятный сюрприз, Айме!

- Так как ты не остаешься со мной, у меня нет другого выхода, как следовать за тобой. Где остальные?

Айме нетерпеливым взглядом просматривала просторную столовую, пока Ренато склонялся над ней и взял ее руку, улыбаясь ей, благодарный и очарованный появлением, которое не имело к нему отношения.

- Как выполнил твои поручения вчера вечером Хуан Дьявол?

- Ужасно… он не занялся ими.

- О, ради Бога. Тогда вы, наверное, поссорились…

- Я его не видел и не ссорился. Секрет того, чтобы иметь – не просить слишком много… Но посмотри, кто там идет. Я оставлю тебя с ним, пока вытащу из кабинета Ноэля. Распорядись, чтобы подали завтрак, потому что мы скоро вернемся.

Хуан медленно приближался к Айме, устремив на нее глаза. Он увидел ее издалека и намеренно замедлил шаг, дав время, чтобы Ренато удалился. Он видел, как тот улыбнулся, поклонился, поцеловал ее руку, а затем ушел. Челюсти Хуана сурово сжались, он сдержал поднимавшуюся горькую волну злости и ревности, и только в его глазах проскользнула темная вспышка, когда сказал Айме:

- Вижу, ты наслаждаешься медовым месяцем. Как нежно тебя приветствует твой обходительный муж! Кажется, вы сделаны друг для друга. Все в вас одинаково: внимание, утонченность, воспитание, знаменитое имя…

- Хватит, Хуан! Разве ты не понимаешь…?

- Но несмотря на все это, ты пойдешь со мной. Оставишь этот дом с позолоченными рамами, зеркалами, занавесками и коврами, чтобы запереться в четырех стенах каюты моего Люцифера. Все готово; этой ночью мы сбежим.

- Ты спятил?

- Не будет для тебя опасности, ты будешь цела и невредима. Нет причины бояться. Убежим со всеми предосторожностями, уедем далеко… Подло, гнусно, трусливо я вырву у Ренато его жену, которая никогда ей не должна была быть! Знаю, он не виноват… О, если бы был виноват, какое было бы сладострастие и удовольствие вырвать тебя из его рук, унося с собой и его жизнь! Этой ночью я буду ждать тебя в двенадцать, позади церкви, с двумя оседланными лошадьми.

- Это слишком быстро, Хуан! – возразила Айме, испуганно выбирая между страстным желанием и тревогой потерять благосостояние, так хитро и лицемерно приобретенное.

- Мы уже слишком задержались, и я не хочу больше видеть тебя с ним, ты слышала? Не хочу, потому что не уверен, что смогу сдержаться. Я делаю, как ты хочешь, уступаю твоим капризам, как раб. Не подведи меня, Айме, потому что я тебе этого не прощу, поняла?

- Замолчи, ради Бога! – умоляла встревоженная Айме, увидев приближавшегося Ренато.

- Не было необходимости, - объяснил Ренато безразлично. – Ноэль уже позавтракал и полностью погружен в книги и бумаги. Что касается Моники, она отправилась к своим больным. Так что нас будет трое. Прикажи, чтобы накрывали, дорогая…

Вошли два слуги, безупречно одетые в белое, и покрыли роскошный стол деликатесами. Все было приготовлено с самым изысканным усердием, все на столе вызывало эстетическое удовольствие при одном только взгляде на него: изящное стекло, серебряные подносы, фруктовые вазы, переполненные лучшими видами фруктов, выращенных на тех плодородных землях, фарфоровые чашки, расшитые скатерти…

Айме усиленно улыбнулась, заняла место, которое ей предоставил Ренато. Справа от нее сидел Хуан, мрачный и молчаливый; слева Ренато, с фальшивой светской улыбкой и пристальным беспокойным взглядом в ясных глазах…

- Донья София… Какой сюрприз!

- Я бы хотела поговорить с вами наедине, Ноэль, не привлекая внимания тем, что попросила бы вас прийти в мою комнату, или послала извещение со слугами… Как вы себя чувствуете, будучи снова в этом кабинете?

- Как я должен себя чувствовать? Очень хорошо, и очень вам благодарен…