Пособие по выживанию - Ветрова Ника - Страница 38

Рука сдвинулась, касаясь настолько бережно, словно декан чертового факультета прикасался к чему-то невероятно хрупкому и очень ценному.

— Та… — начал было он. И вдруг, убрав ладонь, прорычал: — Я не понял, какого дохлого убзгоя кто-то посмел трогать то, что я… Стася, — рык, — имя мне, быстро!

И мне как-то вдруг стало очень не по себе, и да — потребовалось срочно в комнату для маленьких девочек. И без разницы, что я ее посещала перед семейными разборками, сейчас мне экстренно туда потребовалось с перепугу. И ни порядка, ни разборок, ни вообще уже ничего не хотелось.

— В-в-владлен Аз-заэрович, — нервно заикаясь, с трудом проговорила я, — а можно мне с-с-спать уже и…

Вместо чего-либо адекватного боевой черт прорычал:

— Кто?!

Вжавшись в дерево, я окончательно испугалась и затараторила:

— В-в-владлен Азаэрович, да чего вы?.. Да я… я сама разберусь, я…

И в дерево меня вдруг вжали всем ставшим почти стальным телом, и этот, который точно не черт, потому что клыков у чертей нет, тихо и оттого вконец жутко произнес:

— Имя мне, Станислава. Имя, я сказал!

— Д-д-да что вы…

— Имя.

И я выдохнула:

— Лорд Тиаранг.

Меня отпустили в тот же миг. Еще мгновение Владлен Азаэрович задумчиво рассматривал перепуганную ведьму, а после скомандовал:

— Марш спать.

Отряхнувшаяся и оправившаяся от испуга я неожиданно решила понаглеть и потому весьма воинственно поинтересовалась:

— Да что это вы себе позволяете, Владлен Азаэрович?! Вы меня чуть в дерево не вдавили! И вообще…

Но боевой черт посмотрел столь сурово, что у меня разом потерялся весь дар речи.

— Спать.

Произнес он таким тоном, что я каким-то невероятным образом вскоре на метле летела спать под удаляющиеся причитания домового: «На кого вы меня покинули, он же страшный». Страшный, да, вот нам с метлой было о-о-очень страшно, потому и улепетывали, бросив домового на произвол судьбы. Когда улетали, услышали четкий приказ этой самой судьбы:

— Все собрать и навести порядок в моем доме.

Домового было жаль, да, но нас жальче.

Перед тем как лечь мне пришлось снова купаться — забег даром не прошел, и в волосах имелись ветки, паучок один, тоже чертом перепуганный и потому отчаянно не желавший убегать в окно, листочки всякие, ну и ноги тоже оказались далеки от чистоты настолько, что теперь и тапочки стирать придется. В результате я, с мокрыми волосами и дрожа от холода, наконец забралась в кровать.

Спать было как-то стремно.

Но, поворочавшись немного, я вскоре провалилась в сновидение.

И вдруг понесло меня куда-то, понесло, а потом остановило, и послышался тихий и от этого совершенно жуткий голос декана чертового факультета:

«Слушай внимательно, Тиаранг. Слушай и запоминай — одной руки у тебя уже нет. Выберешь сам, какой — правой или левой. Отвечать сейчас не нужно, при встрече ответишь».

А затем меня понесло обратно, и я услышала, как шуршит в углу метла, устраиваясь поудобнее, и на этот раз я заснула совершенно спокойно, а главное, в своей собственной кровати.

— Пора вставать, пора вставать, пора вставать! — орал кто-то противным голосом обкурившегося сатира. Но даже не открывая глаз, я уже знала кто — карта.

— Ладно, — хриплым ото сна голосом сказала я, сдаваясь, — давай уже инструктаж.

Карта оценила мою готовность идти на уступки и бодро отчиталась:

— Злое утро! Для начала зарядка. После завтрака лекция у профессора Злобнер «Диверсионная магия» и практические занятия. Затем у тебя общий сбор старост, после сбор в чертовом общежитии. В пять лекция у профессора Скелетона, предмет «Общая некромантия». Пора вставать.

— Зла-а-а-а, — зевнула я.

И встала.

И поняла, что мне вчера снился невероятный сон про то, что Владлен Азаэрович угрожал лорду Тиарангу. Сон был признан бредовым последствием моей в высшей степени бредовой затеи с призванием временного мужа к порядку. Ну его, этот порядок, если честно, я к декану чертового факультета ни ногой больше!

Позевывая и потягиваясь, я встала и подошла к окну.

Передо мной раскинулось потрясающее вредноуниверситетское утро — феи строятся, навы отжимаются, эльфы с мечами упражняются, гномы на гору ползут, дриады танцуют. Красотень, одним словом. И все при деле, все полезными вещами занимаются, прямо душа ведьминская, к порядку склонная, не нарадуется…

А хотя… ну его, этот порядок. Вчера уже доразбиралась порядку ради, вспомнить стыдно.

Дальше я действовала, как самая заправская ведьма: шорты, майка, кроссовки, волосы резинкой стянуть и гордо крикнуть:

— Метла!

Моя предательница тут же оказалась в руке, и мы вылетели в распахнувшееся окно. Вообще, хорошо, что оно само распахнулось, а то я уже испугалась, что придется потом осколки стекла убирать.

И вот не успели отлететь, как карта вдруг не своим голосом:

— Стой, Григорьева, к тебе Владлен Азаэрович, приказали задержаться.

Застыв, мы с метлой разом содрогнулись, а потом я ей сказала:

— Ты ничего не слышала. Летим.

И мы полетели. Нам, между прочим, после вчерашнего страшно было!

Да, я сбежала. Имею право, между прочим, я вообще на брак непонятно с кем не подписывалась. А Азаэрыч страшный, действительно страшный. Причем не когда рычит или орет, как на фею, а когда говорит тихо, четко и спокойно… Не знаю почему, но вот очень страшно становится.

Так что мы долетели до горы, махнули приветственно Мору, уже приступившему к тренировкам ведьм, и полетели до инструктора Смертовой, которая ждала меня, почему-то улыбаясь.

— Зла, — поздоровалась я, спрыгивая с метлы.

Боевая фея кивнула, а затем поинтересовалась:

— Что, Григорьева, влипла?

На это мы с метлой переглянулись, и я спросила:

— В смысле?

Инструктор Смертова показательно тяжело вздохнула и произнесла:

— Ну ты же у нас Григорьева.

— Ну я, — ответила осторожно.

— Угу, — кивнула фея, — обернись.

Обернулась. И едва не села прямо на землю. Потому что над всем университетом сияла надпись:

«Григорьева, живо ко мне!».

На все это я могла сказать только одно:

— А может, я не единственная Григорьева в универе, может, это вообще кого-то другого вызывают.

Усмехнувшись, инструктор убила мою надежду насмешливым:

— Вообще-то единственная.

— Да, а вы что, всех студентов по фамилиям знаете?

Выгнув бровь, боевая фея кивнула.

— И новичков? — продолжала настаивать на своем я.

Тут уж инструктор Смертова была вынуждена признать, что:

— Если только сегодня утром в нашем университете появилась новая Григорьева, что было бы странно…

— Вот! — торжествующе воскликнула я. — Вот ее Владлен Азаэрович и вызывает!

На это боевая фея с сомнением протянула:

— Григорьева, я, конечно, тоже женщина, но даже мне твоя логика не особо понятна.

— Вы упускаете теорию вероятности появления в университете новой студентки с… — начала я.

— Ну разве что если теория вероятности, — хмыкнула Смертова. — Давай в строй.

И я встала в строй. Сегодня нас тут присутствовало всего трое — красивой темноволосой ведьмочки, за которой боевой фей Мор увивался, почему-то не было видно, но кроме меня это никого не заинтересовало. А меня очень интересовало, и потому я спросила:

— Инструктор Смертова, а почему нас всего трое?

Толстушка слева и худышка справа бросили на меня по тяжелому взгляду и вновь уставились на боевую фею. Та мягко опустилась на траву и тут же стала двухметровой атлеткой с недоброй ухмылкой и издевательским прищуром глаз.

— Так завтра, Григорьева, ты у меня вообще одна останешься, — сообщила мне Смертова.

— А… почему? — удивилась я.

— Зачет не сдашь, — сообщили мне.

— Это почему не сдам?

Между прочим, у нас с метлой почти наступило полное взаимопонимание, да и летаю я уже гораздо лучше, следовательно, все шансы у меня были!