Библейский культурно-исторический комментарий. Часть 2. Новый Завет - Кинер Крейг - Страница 220

4:29. В древней литературе часто подчеркивалась важность умения говорить правильно (ср.: 4:25; 5:3,4); многие изречения и сентенции в притчах подчеркивают эту мысль, в том числе умение произносить благородные, возвышенные речи (см., напр.: Прит. 12:25; 15:23; 25:11; ср.: Зах. 1:13). 4:30. «Оскорбление» *Духа является очень серьезным грехом. В Ис. 63:10 (в одном из двух случаев употребления в *Ветхом Завете титула «Святой Дух») это относится к мятежу в пустыне, который привел к отказу от Бога. Аналогичным образом, мятеж Израиля против Духа заставил Моисея «согрешить устами», согласно Пс. 105:33 (ср.: Чис. 20:10; Втор. 3:26). О термине «запечатление» в значении печати, охраняющей товары от подделки, использовавшемся в торговле, см. коммент. к Еф. 1:13,14. Эфесяне должны сохранить свою аттестацию до дня окончательного искупления (ветхозаветный «День Господень», когда Бог будет судить мир и оправдает Свой народ).

4:31. Перечень пороков — это обычный литературный прием древних моралистов; иногда все эти грехи перечисляются в рамках конкретного прегрешения, как здесь (гнев).

4:32 — 5:2. Разные моралисты, в том числе греческие, римские нехристианские и Филон, призывали к подражанию образу Бога, на котором зиждется вся этика. Но нехристианские писатели во времена Павла не могли сослаться на пример бога, который, руководствуясь безграничной любовью к людям, принес бы себя в жертву ради них (4:32–5:2). (Некоторые богословы приводили в пример титана Прометея, который пострадал за то, что выдал людям божественные секреты. Но не ясно, осознавал ли Прометей возможность сурового наказания за свой труд, а потому данный пример не мог быть убедительным; с точки зрения наказания титанов и ран, которые получали бессмертные в греческой мифологии [напр., ранение Ареса в «Илиаде» Гомера], пример

Прометея не мог служить параллелью христианской идее об Иисусе, Который, обладая Божественной природой, добровольно предложил Себя в жертву во имя человечества. Качественная разница между греческой и иудейской концепциями божественности делает сравнение между историями Прометея и Иисуса бессмысленным.)

О восприятии Богом приятного благоухания ср.: Иез. 20:41 (Его спасенный народ); Еф. 5:2 указывает на то, что Бог принял Иисуса как жертву (см.: Быт. 8:21; Исх. 29:18).

5:3–20

Продолжение увещеваний

5:3–6. Разврат и распущенность, пустословие и глупые шутки были весьма характерны для древнего языческого общества, как, впрочем, и для современного. Павел не поступается нравственными принципами Бога в угоду культуре; напротив, он предостерегает тех, кто ведет подобный образ жизни, о том, что для них не будет места среди народа Божьего в грядущем мире. О списке грехов и «наследовании» *Царства Божьего см. коммент. к 1 Кор. 6:9,10.

5:7. Здесь Павел говорит не об отделении (такого рода как община *Свитков Мертвого моря) или даже частичном отступлении, в котором обвиняли евреев *диаспоры строгие последователи законов питания и субботы. Многие в греко-римском обществе, возможно, клеймили христиан за отказ участвовать в аморальных светских мероприятиях, и даже более того — в традиционных религиозных культах, которые рассматривались как признак местного патриотизма. 5:8–13. В еврейских источниках «свет» и «тьма» часто использовались для обозначения добра и зла, соответственно, как это и у Павла здесь. В ряде греческих культов, например в культах «мистерий», особое значение придавалось ночным празднествам, часто сопровождавшихся оргиями. Поскольку некоторые римские критики чуждых религий связывали христиан с подобного рода аморальными культами, у Павла были все основания говорить об этих культах как о языческих. Люди могут под покровом тьмы совершать дела, которые они не посмели бы вынести на суд общественности (ср.: Ис. 29:15; 47:10).

5:14. Некоторые комментаторы высказывают предположение, что Павел здесь пересказывает текст Писания, наподобие *таргума, Ис. 60:1 или, возможно, Дан. 12:2. Другие полагают, что это может быть и раннехристианское *пророчество или песнь, сочиненная либо самим Павлом, либо каким-то другим пророком (ср.: 1 Кор. 14:37). Возможно любое предположение или сочетание этих двух (пророчество или песнь, в основе которой — библейские тексты); в любом случае, эта цитата знакома и Павлу, и его первым читателям.

5:15–17. «Дорожить временем» — это, вероятно, использовать время наилучшим образом; ср.: Пс. 89:12. В Дан. 2:8 (*LXX) используется фраза «выиграть время». (Другое возможное толкование — «освободиться от современного лукавого века».) То, что «дни лукавы», и это может повлиять на поведение осторожного человека, выражено также в Ам. 5:13. В иудейской традиции «мудрость» и «глупость» в гораздо большей степени нравственные категории, чем в языческом мире (см., напр.: Иер. 29:23). 5:18. В греческом оригинале повеления в ст. 19–21 вытекают из увещевания Павла «исполняйтесь Духом» и выражают суть жизни, исполненной Духом. Пьянство в иудаизме расценивалось как скандальное поведение (ср.: Прит. 23:20–35).

Многие люди в Древнем мире верили, что пьянство может вызвать своего рода инспирацию — исполнение духом Диониса, бога вина. Наиболее рьяные поклонники Диониса отдавали свой разум под его контроль и участвовали в сексуальных или полных сексуального символизма оргиях (часто эпатируя консервативных римлян). Здесь Павел может противопоставлять такое поведение состоянию людей, исполненных Духом Божьим. Пьянство чаще всего было связано с потерей самоконтроля. А это было свойственно участникам и ночных пиров богачей, и разгулов бедного люда в тавернах.

5:19. И греки, и евреи обычно считали, что музыка приходит как вдохновение, об этом также говорится и в *Ветхом Завете. Павел выделяет вид славословия, который был характерен для храмовой службы (напр., псалмы и гимны); у нас нет уверенности в том, что в то время большинство иудейских собраний, например в *синагогах, включали пение псалмов и гимнов; «Духовные песнопения», возможно, относятся к богодухновенным песнопениям (ср.: 1 Пар. 25:1–6), возможно, спонтанным, которые в древности отличали христианское богослужение практически ото всех других (ср.: 1 Кор. 14:15). 5:20. Только те древние писатели (еврейские и некоторые греко-римские, особенно *стоики), которые подчеркивали необходимость вознесения хвалы Богу за все, верили, что Бог (будь то богиня судьбы *стоиков или единый Бог иудеев) направляет ход истории.

5:21–33

Жены и мужья

Раздел 5:21–6:9 представляет собой нечто вроде «наставления семье». Во времена Павла многие римляне были обеспокоены распространением «религий с Востока» (напр., культа Исиды, иудаизма и христианства), которые, по их представлениям, могли подорвать семейные устои, традиционно высоко ценившиеся у римлян. Члены религиозных меньшинств часто пытались поддержать эти ценности, используя характерную форму убеждения, которая получила свое развитие начиная с *Аристотеля. Эти наставления, касавшиеся взаимоотношений между членами семьи, обычно вызывали много споров, особенно отношения между мужем и женой, отцом и детьми, хозяином и рабом. Павел заимствует эту форму дискуссии непосредственно из греческих и римских сочинений на тему нравственности. Но, в отличие от большинства древних авторов, Павел отрицает фундамент, на котором зиждется этот семейный кодекс: абсолютная власть главы дома, отца семейства.

5:21. «Повинуясь друг другу» — это конечная формула исполнения Духом, поскольку Христос есть Господь. Все семейные кодексы, которые предлагает Павел, базируются на этой концепции. Но хотя призыв к женам, детям и рабам подчиняться во всем был традиционным, призывать всех членов группы (в том числе отцов семейств, paterfamilias) повиноваться друг другу было делом неслыханным.

5:22–24. Большинство древних писателей считали, что жены должны повиноваться своим мужьям, проявляя кротость и смирение; в некоторых брачных договорах предписывалось даже абсолютное повиновение. Это требование имело смысл особенно для греческих философов, которые и помыслить не хотели о женах как о равноправных партнерах. Здесь играл свою роль и еще один фактор — возрастной, который был важен для греческой культуры: мужья обычно были старше своих жен, часто лет на десять (мужчины, как правило, вступали в брак в возрасте около тридцати, а женщины — начиная с подросткового возраста).