Улисс - Джойс Джеймс - Страница 169

169

– Любопытное совпадение, – заметил вскользь мистер Блум Стивену.

– А звать меня Мэрфи, – продолжал моряк. – У.Б.Мэрфи из Кэрригей-лоу.

Знаешь, где это?

– Куинстаун Харбор, – отвечал Стивен.

– Точно, – сказал моряк. – Форт Кэмден и форт Карлайл[1868]. Вот мои где места. Все корешки оттуда. У меня и женушка там. Ждет меня не дождется, знаю. За Англию, дом и красу. Законная верная жена, а я ее уж семь годков не видал, все по морям, по волнам.

Мистер Блум без труда вообразил себе сцену его появления: моряк возвращается в свою придорожную хижину, удачно надув всех морских чертей, темной дождливой ночью. Вокруг света в поисках жены. Масса историй на эту тему Бен Болта[1869] с его Алисой, тут и Энох Арден, и Рип ван Винкль, а может кто-нибудь еще вспомнит и Кривого О'Лири, излюбленный, хотя и довольно трудный номер для декламации, сочинил, кстати, бедняга Джон Кейси, и в своем роде, без претензии, разве не подлинная поэзия? Причем нигде и ни разу про возвращение жены из скитаний, как бы там она ни была предана тому, с кем в разлуке. Лицо в окне[1870]! Вообразите его изумление, когда он наконец коснулся финишной ленточки, и тут ему открывается горькая истина о его прекрасной половине, крушение его лучших чувств и надежд. Ты уже не ждала меня но я вернулся, и я хочу начать все сначала. Вот она сидит, соломенная вдова, у нашего прежнего очага. Думает, я умер, качаюсь в бездонной колыбели. Тут же и дядюшка Крепыш или, может, Худыш, уж это как вышло, хозяин «Якоря и Короны», снявши пиджак, поедает ромштекс с луком.

Стула для папы нет. У-у-у! Ветер! На коленях у нее последний малыш, посмертное произведение. На дрожках, на дрожках, по кочкам, по кочкам, в яму бух! Склонись перед неизбежным. Усмешка со стиснутыми зубами. С любовью и с разбитым сердцем остаюсь твой супруг У.Б.Мэрфи.

Моряк, который совсем не походил на жителя Дублина, отнесся к одному извозчику с просьбой:

– Слышь, а у тебя не найдется жвачки угостить, а?

У спрошенного таковой не нашлось, однако хозяин добыл кубик жевательного табаку из своей добротной куртки, висевшей на гвозде, и просимое передали из рук в руки.

– Спасибо, – сказал моряк.

Отправив добычу в пасть и жуя, он продолжал медленнее и с паузами:

– Мы нынче утром пришли, в одиннадцать. Трехмачтовый «Роузвин»[1871] с грузом кирпичей из Бриджуотера. Завербовался, чтоб добраться сюда, нынче же и списался. Гляди, вот свидетельство. У.Б.Мэрфи. Матрос первого класса.

В подтверждение своих слов он вытащил из внутреннего кармана и протянул соседу сложенный документ, не слишком чистый на вид.

– Уж верно, довелось тебе повидать свет, – заметил хозяин, облокотившись о стойку.

– Что говорить, – отвечал моряк после размышления, – как стал плавать, знатно поколесил. На Красном море я был. В Китае я был, в Северной Америке был, в Южной тоже. Айсбергов перевидал тьму, ледяных гор этих самых. Ходил и в Стокгольм, и в Черное море через Дарданеллы с капитаном Долтоном, это лучший рассукин сын, какому только приводилось угробить судно. В России был. Гоусподьи поомилью. Это русские так молятся.

– Небось, насмотрелся разных диковин, – вставил извозчик.

– Что говорить, – подтвердил моряк, двигая во рту жвачку, – диковин вдосталь и таких, и сяких. Я видел, как крокодил откусил лапу у якоря, все одно что я эту жвачку.

Он вынул изо рта жеваный комок и, поместив меж челюстей, яростно кусанул.

– Хряп! Вот так вот! А в Перу видал людоедов, так те жрут трупы и лошадиную печенку. Во, гляди. Вон они самые. Дружок мне прислал.

Порывшись во внутреннем кармане, который, как видно, служил ему кладовой на все случаи, он вытянул оттуда почтовую открытку и кинул на стол. Напечатанный на ней текст гласил: Choza de Indies, Beni, Bolivia[1872].

Вниманием всех завладела сцена, являющая группу туземок в полосатых набедренниках, которые, окруженные роем детворы (ее там было многое множество), дремали, щурились, кривлялись, кормили грудью, сидя на корточках перед убогими шалашами из прутьев.

– С утра до ночи коку жуют, – пояснял словоохотливый мореход. – Как будто жернова в брюхе. А когда не могут больше рожать, так они себе отрезают сиськи. Вон они тут, как есть голые, жрут сырую печенку от дохлой кобылы.

В течение нескольких минут, если не более того, открытка вызывала живейший интерес господ ротозеев.

– А знаете, отвадить их чем? – вдохновенно вопросил он.

Никто не рискнул высказать догадку, и он, хитро подмигнув, открыл:

– Стеклом. От этого у них душа в пятки. Стекло.

Мистер Блум, не выказав удивления, словно ненароком перевернул открытку, чтобы рассмотреть полустертый адрес и штемпель. Там значилось:

Tarjeta Postal, Senor A.Boudin, Galena Becche, Santiago, Chile[1873]. Особое его внимание привлекло то, что никакого сообщения явно не было.

Хотя он не спешил принимать на веру мрачную услышанную историю (как равно и яйцепалительный эпизод несмотря на Вильгельма Телля и на известное по «Маритане»[1874] приключение Ласарильо – Дон Сезар де Базан когда пуля первого пробила шляпу второго) обнаружив расхождение между его именем (если и вправду он был тот кем представлялся а не плавал под чужим флагом в строгом секрете сделав где-нибудь полный поворот оверштаг[1875]) и мнимым адресатом почтового отправления что породило у него известные сомнения в bona fides[1876] нашего друга но тем не менее все это бередило его давно лелеемую мечту которую он хотел бы осуществить в одну прекрасную среду или субботу отправиться в Лондон дальним морским путем нельзя сказать чтобы он когда-нибудь много или далеко странствовал однако в душе его смолоду жила любовь к приключениям пускай ирония судьбы так и оставила его сухопутным моряком разве что мы зачтем вылазку в Холихед дальше которого он уж не забирался[1877]. Мартин Каннингем предлагал сколько раз устроить ему через Игена бесплатный проезд, но тут вечно является какая-нибудь глупейшая помеха и в результате вся затея коту под хвост. А если даже допустим свои на бочку чтоб Бойда хватил удар так и это не слишком дорого, карман позволяет, тут надо несколько гиней максимум учитывая что дорога до Моллингара, куда он мыслил направить свои стопы, всего пять шиллингов и шесть пенсов в оба конца. Благодаря целительному озону поездка была бы полезна для здоровья и во всех отношениях приятна, особенно тому, у кого с печенью не в порядке, по пути повидать разные места, Плимут, Фалмут, Саутхемптон и так далее, а после, всему венцом, поучительный осмотр великой столицы, зрелище современного Вавилона, где он бы нашел, конечно, огромные достижения и возобновил бы знакомство с элегантной Парк-лейн, с Тауэром, с Аббатством. Тут же явилась у него и еще одна совсем недурная мысль: он мог бы всюду там осмотреться и навести справки насчет возможного устройства концертного турне по самым фешенебельным местам отдыха, Маргейт с его общими пляжами для мужчин и женщин, и лучшие курорты на водах, Истборн, Скарборо, Маргейт и так далее, прекрасный Борнмут, Нормандские острова и тому подобные чудные местечки, которые могли бы оказаться весьма прибыльными. И уж конечно, не с какой-нибудь занюханной компашкой или с местными дамочками вроде жены Маккоя одолжите мне, пожалуйста, ваш чемодан, а я вам пришлю билетик.

Нет– нет, исключительно высший класс, Твиди и Флауэр, большая оперная труппа ирландских звезд, его собственная законная супруга в качестве примадонны, как бы в пику компаниям Элстер Граймс и Муди-Мэннерс, причем все дело проще простого, успех абсолютно гарантирован, только единственное об этом надо бы раструбить погромче в местных газетах а для такого кто-нибудь нужен тертый, пробойный кто знал бы на какие нажать пружины, соединяя полезное с приятным. Но кто? Вот где была загвоздка.

вернуться

1868

Кэрригейлоу, форт Кэмден, форт Карлайл – в графстве Корк на юге страны.

вернуться

1869

«Бен Болт» – популярная англ. песня о моряке, вернувшемся к жене Алисе после двадцати лет странствий и узнавшем о ее смерти. "Энох Арденл (1864) – поэма Теннисона, герой которой, тоже моряк и тоже вернувшийся, находит жену замужем за другим и умирает с разбитым сердцем. «Кривой О'Лири» – баллада ирландца Джона Кигана (1809-1849) о старом волынщике, который возвращается после опять-таки двадцати лет отсутствия и опять-таки умирает; бедняга Джон Кейси – Блум путает с Джоном Киганом Джона Кигена Кейси (1846-1870), поэта-фения, подорвавшего здоровье в тюрьме и умершего вскоре после освобождения.

вернуться

1870

Лицо в окне! – возможно, анахронистическая отсылка к роману «Лицо в окне» (1914) со зловещим явлением неведомого лица в окне во время бури; качаюсь в бездонной колыбели – название амер. песни.

вернуться

1871

Трехмачтовый «Роузвин» – см. эп. 3, конец, и эп. 10.

вернуться

1872

Хижина индейцев. Бени, Боливия (исп.)

вернуться

1873

Почтовая карточка, Сеньор А.Буден. Галерея Бекке, Сантьяго, Чили (исп.)

вернуться

1874

«Маритана» – опера.

вернуться

1875

Поворот оверштаг – перемена курса с поворотом против ветра.

вернуться

1876

чистосердечии (лат.)

вернуться

1877

В среду и субботу отправлялись рейсы из Дублина в Лондон; Холихед, дальше которого он уж не добирался. – Холихед – ближайший от Дублина (около 70 миль) порт на побережье Уэльса. Домоседство Блума, по Джойсу, черта типичного дублинца; в одной статье он писал: «Дублинец путешествует мало и знает свою страну понаслышке»; чтоб Бойда хватил удар – дублинское выражение, означающее рискованные траты, от имени У.Дж.Бойда, главы суда по делам о банкротстве, знакомого Джона Джойса; с Аббатством – Вестминстерским, непременным для всех туристов; Муди-Мэннерс – самая большая из англ. оперных трупп.