Моя шоколадная беби - Степнова Ольга Юрьевна - Страница 31

– Вот гад!

– А еще меня спас Лазарь Соломонович, адвокат. Его Андрей Андреич прислал.

– Ну, если Лазарь Соломонович!

– Ты его знаешь?

– Нет, но человек с таким именем должен быть очень хорошим адвокатом! – Верка потрогала висюльку в брови. – Это ж надо удумать, вы – и убийца! Да никто в нашем подъезде не поверил!

– Три человека подтвердили, что видели, как я заходила рано утром в тот дом. В том числе и охранник! Пропуск он не спросил, так как меня ни с кем не перепутаешь. Говорит, что на мне якобы была красная шляпа. Ты видела когда-нибудь, чтобы я носила шляпы?

– Вас и зимой-то шапку не заставишь одеть! Я так тому следаку и сказала! Это кто-то же под вас гуталином вымазался!! Ой, извините...

– Ничего. Сегодня ототрусь мочалкой добела!

– Это что ж, в том доме-то нет никакой консьержки что ли, или лифтерши? Вот от моего глаза бы ничего не утаилось, я бы сразу ту гадину в шляпе раскусила!

– Там консьержка в декрет ушла, представляешь?

– Ой.

– Что?

– Нет, ничего.

– Но там есть камеры наблюдения! Они-то меня и спасли! Адвокат скрупулезно записи рассмотрел, увеличил и...

– Ну?..

– Шляпа лицо скрывала. Фигура, рост, цвет кожи похожи, да... но... шея!

– Что?!

– Кадык был на шее! Мужик это был!

– Ой!

– Вот тебе и «ой». И как это создание в шляпе выходило из дома – никто не видел! И на камерах этого нет! Идиоту понятно, что, переодевшись, он свое дело черное сделал, от шмоток избавился, грим с себя стер и свалил. – Катерина снова почесала шею, руки, плечи, лицо, и даже потерлась боком о прозрачную будку. – Как шелудивая корова, – прокомментировала она. Но Верка ее не услышала, она фиолетово-размалеванными очами бессмысленно уставилась в пространство.

– Вер, а зачем тебе... пирсинг?

– А что? Моему парню нравится!

– Найоби?

– Кать, ты только не пугайся, но тут такое ЧП приключилось...

– Господи, что еще?.. – Сердце екнуло, провалилось, и весь чес прошел без следа.

– Твоя домработница избила моего Наойба. Он теперь в больнице в гипсе лежит.

– Моя – кто?..

– Ну, дама эта, Марина, которую ты наняла, чтоб хозяйство вести!

Катерина набрала в грудь воздух, чтобы заорать, что нет у нее никакого хозяйства, и, следовательно, никакой такой дамы нет, чтобы его вести. Она набрала воздух и вдруг сказала:

– А-а! Ну, да! Черт возьми, Найоби на нее в милицию заявил?

– Что ты, – замахала руками Верка. – Он ее простил и даже похвалил! Он, понимаешь, к тебе поднялся, в дверь позвонил, а она его за грабителя приняла. Дверь открыла и отметелила! Чума, а не баба!

– Слава богу!

– Что?

– Пока, Верка. Я в ванну, мыться добела! – Катерина шагнула к лифту.

Верка вздохнула, по-старушачьи перекрестила Катерину и потрогала колечко в носу.

– Кать!

– Ну? – Наверное, у Верки тоже было негусто с подругами, потому что она вдруг выдала:

– Кать, я, наверное, скоро тоже ... того...

– Что?

– Как консьержка.

– В смысле?

– В декрет!

– Ой!

– Вот те и «ой»! – гордо заявила Верка. – И не спрашивай, кто отец. Не скажу.

– Не спрошу, – засмеялась Катя, хотя еще утром была уверена, что смеяться не сможет уже никогда в жизни.

– Только Зойке не говори! – прокричала вслед Верка.

Она ключом нашарила замочную скважину и подумала вдруг, что очень боится заходить в квартиру. С чего она взяла, что такой мерзавец, как Матушкин, послушается ее приказа и покинет квартиру?.. Или нет, вдруг он действительно ушел, а в доме хозяйничает неведомая Марина?

Она повернула ключ, но дверь изнутри удержала цепочка.

– Эй, прислуга! – крикнула Катя и, прислонившись ухом к образовавшейся щели, послушала тишину. Было слышно только, как тикают настенные часы в коридоре.

– Эй! Мат-Мат! – неожиданно для себя выдала она производную от имени и фамилии Матушкина и затрезвонила в звонок.

Женственно прикрываясь халатиком, в прихожую выскочила миловидная блондинка. Увидев в щель Катерину, она жеманно ойкнула, грациозно вкрутилась в халатик, и откинула цепочку с двери.

– Ты кто?! – вылупила Катерина глаза. У блондинки были шикарные волосы цвета спелого абрикоса, макияж «а ля Мэрилин Монро» и образцовый педикюр на ногах. Педикюр Катерину добил. – Ты кто? – повторила она и уставилась на аккуратную грудь традиционного третьего номера, обтянутую синим халатиком.

– Дед Пихто, – буркнула блондинка голосом Матушкина и походоном матроса на палубе пошла на кухню.

– Ты... ты... – задохнулась Катя и, не разуваясь, помчалась за ним... за ней. – Ты... Я сказала тебе – проваливай!

– Да? – Дама с педикюром помешала что-то поварешкой в кастрюле. – Ты этого не говорила!

– Я написала записку!

– Какую записку? – блондинка задрала красиво нарисованные брови вверх.

Катерина поняла, что эту игру она проиграла, и почему-то почувствовала облегчение.

Она не одна в большой квартире на поднебесье, и это главное.

– Где ты научился так краситься?!

– В плохих компаниях, разумеется. Хочешь супчику с фрикадельками?

– Черт, но почему...

– От тебя воняет отвратно. Иди в душ, дорогая!

– Почему ты решил...

– Не чешись и не садись в грязном платье на стул. В ванную, в ванную, бэби! – Скандально-визгливые интонации у него здорово получались, и Катерина послушно попятилась к двери ванной.

– Где ты взял эти волосы? Откуда бюст и синий халат?!

– Все лежало в твоем шкафу. Ты же сама написала: «в шкафу найдешь какую-нибудь одежду». Там была только женская одежда, бэби! Халатик совершенно новый. Тебе его подарили, наверное, а ты засунула подарок подальше, потому что синий цвет тебе не идет. Парик лежал в самом дальнем углу, грязный и неухоженный. Я отстирал его, причесал. Вспомни, наверняка ты купила его в приступе острого любопытства увидеть себя блондинкой! Такой приступ бывает хоть раз в жизни у каждой бабы, даже у темнокожей!

– Все-таки ты прочитал записку!

– Какую записку? – Он засмеялся, соблазнительно приоткрыв алый рот. – Грудь я тоже нашел в шкафу. Видимо, ты одно время маялась иллюзией, что твои прелести слишком малы, накупила лифчиков с поролоном, а они отлично держат формы, даже если их нет! – Мэрилин Монро пальцем надавила на выпуклость, поролон с шумом вдавился, замер неприличной воронкой, и нехотя распрямился, образовав правильной формы вулкан.

Катерина молча развернулась, зашла в ванную, быстро разделась и запинала грязное платье в угол. Больше она его никогда не оденет. Впрочем, теперь у нее есть домработница, пусть постирает и заберет себе.

Она залезла под душ – просто не было сил ждать, пока ванна наполнится. Тело болело от грязи, укусов, расчесов, усталости. Сколько, интересно, нужно стоять под проточной водой, чтобы этот запах ушел?

Дверь ванной открылась, на пороге стояла Мэрилин Монро.

– Выйди.

– Нет.

– Да.

– Фиг! Где еще такое увидишь?!

– Тогда закрой рот.

– Надо же, мы так с тобой кувыркались, а всю тебя я увидел впервые.

– Заткнись и постирай мое платье.

– Хорошо, госпожа! – Он подобрал платье с пола, сунул в стиральную машину и безошибочно нажал нужные кнопки. Машина тихонько заурчала.

– Освоился, – усмехнулась Катерина.

– Еще бы. Приятно пожить в комфорте.

– Почему ты не спрашиваешь, где я была? – Катерина, намылив мочалку, стала тереть плечи и грудь.

– В тюрьме. Это знают даже дворовые кошки.

Катерина начала так драить живот, словно это была грязная сковородка. Клочья пены попали на лицо Мэрилин Монро. Матушкин смахнул их со лба и кончиками пальцев так потрогал накрашенные ресницы, словно этот жест был у него в крови.

– Это знают даже дворовые кошки, – повторил он. – Здесь был обыск!

– Где?

– Здесь. Как я понял, искали какую-то шляпу. Как я понял, твоего Роберта замочили. Как я понял, подозревают тебя! Что я тебе говорил?! Очень темная это история.