Моя шоколадная беби - Степнова Ольга Юрьевна - Страница 48

– Как он выглядел, Лешка этот? – задохнувшись, спросила Катя.

– А никак, – бабка кочергой помешала тлеющие угли. – Никак не выглядел. Телогрейка, шапка, а так – ни внешности, ни возраста. Крест у него только на среднем пальце был – распятие!

– Черт! – подскочил со скамейки Мат-Мат.

– Он! – заорала Катя. – Это он в нас с Мартином...

– Так что, говорите, долголетие вас интересует? – хитро поинтересовалась бабка.

– Нет, уже не интересует! Здоровья вам, бабушка Матильда! – Мат-Мат раскланялся, словно стоял на сцене, перед благодарными зрителями. – Обязательно пришлю вам отменной рассыпухи!

– Не наври! – погрозила бабка пальцем-крючком.

После жаркой избы на улице показалось прохладно.

– И зачем она летом так топит? – спросила Катерина совсем не о том, о чем хотела спросить.

– Старые люди всегда мерзнут, – пробормотал нравоучительно Мат-Мат.

– Откуда ты знаешь?

– Читал!

Они шли пролеском, чтобы сократить путь до избушки бабы Шуры. Уже орали петухи, но деревня еще спала.

– Ну, как тебя история? – задал свой любимый вопрос Мат-Мат.

– Я ничего не поняла, – пожаловалась Катя. Эйфория от «открытия» прошла, на смену ей пришла мрачная уверенность, что никогда им не найти этого Лешу, не понять кто он такой, и зачем все это делает.

– Кто он такой?! Зачем все это делает?! Откуда знает про Бурабона?! Значит, он и про клад знает?! Почему в нас стрелял?! – Катерина сломала какую-то ветку и яростно начала отмахиваться от мошкары.

Мат-Мат шел широкими шагами, она еле поспевала за ним.

– Ты должна спросить, бэби, отчего померла баба Шура. Я думаю, этот Леша наврал, что он ее родственник. Бабка растаяла, сбегала за вином, и после распития бутылочки он стал пытать ее, куда Бурабон спрятал ворованные драгоценности. Он же понимал – кому, как ни любовнице, с которой Бурабон собирался бежать за границу, об этом знать! Много ли старому человеку надо?! Баба Шура поняла, что он что-то знает про ее тайну, разволновалась и умерла. А перед смертью для Сытовых нарисовала картинку. Скорее всего, Леша не видел этого рисунка. А Сытов оказался дурак. Но во всей этой истории мне нравится другое!

– Что? – Катерина уже еле ноги тащила. Она поймала локоть Мат-Мата и повисла у него на руке. – Что тебе нравится в этой истории?

– Сокровища принадлежали бабке Пригожина?

– Да!

– Ты – наследница Роберта?

– Да!

– Значит – они твои! И козел Сытов здесь ни при чем! Ух, как я тебя люблю, бэби!

– Гад ты! Бандит! – Катерина бросила его руку и пошла вперед. – Хочешь примазаться к моим деньгам?!

– Хочу! Ой, как хочу, бэби! Ты, кстати, мне сразу понравилась!

– То-то ты от испуга чуть не описался!

– Ну не описался же! Только сознание потерял! Мы будем жить с тобой долго и счастливо!

– Только сначала ты отсидишь за свои подвиги.

– Может, и отсижу, – хитро улыбнулся Мат-Мат, из чего Катерина сделала вывод, что сидеть он не собирается.

Когда избушка бабы Шуры наконец показалась вдалеке, Катерина спросила:

– Интересно, а почему мы не на машине?

– Я как-то об этом не подумал!

– И я.

Чем ближе они приближались к дому, тем было понятнее – там что-то не так. Дверь болталась открытой и ее трепал слабый утренний ветер. Окно в сенях... Они прибавили шагу, потом побежали. Оконное стекло было испорчено дыркой, от которой в разные стороны разбегались тонкие лучики трещин.

– Стреляли, – ошарашено объявил Мат-Мат.

– Пойдем отсюда, – потянула его за рукав Катерина, но он вырвался и забежал в комнату.

– Ну ни фига себе! – присвистнул оттуда Мат-Мат.

Катерина шагнула за ним, с чувством, будто прыгала с вышки, а внизу был асфальт.

– Здорово тут кто-то повеселился! – Мат-Мат осмотрел разгром и похлопал себя по бокам в поисках пачки сигарет. Стол, табуретка, кровать были перевернуты, лекарства разбросаны, белье на полу, в углу валялись пустые бутылки водки.

– Сок, который ты мне приносила, кто-то выпил! – удивился он и закурил.

– Дай мне, – попросила Катя, и он отдал ей прикуренную сигарету.

Некоторое время они молча курили, синхронно пуская дым.

Потом Мат-Мат тщательно перерыл все вещи, обследовал пол.

– Удостоверения здесь нет. Кто-то его забрал, – хмуро сообщил он Катерине и выглянул в окошко. – Смотри, бочка стоит не так, и лопаты разбросаны! Кто-то копал здесь после меня! Копал, стрелял, и пил водку!

Катерина, не затушив окурок, бросила его в постельный ворох, валявшийся на полу.

– Пойдем отсюда, – попросила он Мат-Мата и потянула его за рукав.

– Нет, бэби, постой...

Она смотрела, как медленно от ее окурка начинает тлеть одеяло.

– Пойдем! – уже пахло дымом, и слабо, но настойчиво, сквозь тление, пробивались первые искры огня.

– Что это? – Мат-Мат уставился на одеяло и замахнулся ногой, чтобы затоптать зарождающееся пламя.

– Не смей! – завизжала вдруг Катерина. Она зарыдала, затопала ногами, и замотала головой, сжав кулаки. – Не смей!!!

Никогда в жизни у нее не было возможности закатить полноценную истерику. Даже в детстве, когда любой ребенок пробует воем, слезами и битьем о пол показать свою власть над родителями. У нее просто не было родителей.

Это была ее премьера.

Она требовала, чтобы этот дом был сожжен дотла, и больше никогда не вмешивался в ее жизнь. Она так и сказала зачем-то:

– Это премьера.

– Да, ладно, бэби, – пробормотал Мат-Мат. – Хорошо! Успокойся. Пусть будет по-твоему! У меня тоже дебют – я никогда не пускал красного петуха! – Он проделал какие-то странные манипуляции, и огонь разгорелся уверенно, затрещал, лопая старое одеяло, как оголодавший пес кусок свежего мяса.

– Бежим! – Мат-Мат сдернул Катерину с места, и они помчались, держась за руки, через поле, по которому она мчалась когда-то одна, удирая от своры собак.

– Стой! – Она захотела убедиться, что огонь не передумает и сделает до конца свое дело. Они остановились, и, тяжело дыша, стали смотреть, как огонь набирает силу, как клубы черного дыма поднимаются вверх, как занимается пламенем старый, засохший клен.

– Бурабон горит! – крикнула Катерина.

– Ефим Иванович почил, – констатировал факт Мат-Мат.

– Пожар! – заорал кто-то со стороны деревни, и послышался разноголосый собачий лай.

Катерина с Мат-Матом опять помчались, и не помчались, а полетели, потому что земля была не под ногами, а далеко внизу, рядом же – облака и птицы. Приступ счастья опять захватил Катеринино сердце, и не отпускал его, пока она не уткнулась носом в ворота своего дома.

– Здорово, что мы были не на машине! – запыхавшись, сказала Катя.

– Когда еще полетаешь, – понял ее Мат-Мат.

Ее никто никогда так не понимал, и Катерина расхохоталась. Она хохотала, когда они открывали калитку, хохотала, когда вошли в дом, хохотала, пока он не заткнул ее поцелуем, пробормотав, что некоторые черномазые девчонки очень запросто сходят с ума, если их вовремя не поцеловать.

Поцелуй прервал телефонный звонок.

Мобильный трещал где-то в глубине сумки.

– Алло! – неохотно ответила Катерина. – Что?! – Она уставилась на Мат-Мата. – Это тебя! Это Майкл!

Мат-Мат взял трубку и поговорил отрывистыми «да-да».

– Нам надо срочно вернуться домой, – сообщил он Катерине, нажав на отбой.

– Срочно? Так распорядился твой Майкл?! Откуда он знает мой телефон?!

– Бэби, нам нужно уехать. Я потом тебе все объясню! – Он стал другим – чужим и колючим, достал свои женские шмотки, парик, переоделся и быстро накрасился.

– Что, Майкл не может решить задачку по математике? – К горлу подкрались обида и слезы. Ее опять используют в темную. Она опять не понимает, что происходит. Как тогда, с Сытовым, тринадцать лет назад. – Что происходит? – заорала она. – Или вы теперь с Майклом банда?!! Ведь он прекрасно знает, кто ты! Не думай, что я полная дура. Он видел, как ты выскочил тогда из пикапа, он сказал тебе, в какой квартире я проживаю, он пытался наутро меня шантажировать тем, что знает, кого я скрываю! Ты ввязал мальчишку в свои дела?! Используешь как связного? Что происходит?!!