Калейдоскоп - Стил Даниэла - Страница 64

– А вы не помните трех маленьких девочек, которые жили у Джоунсов приблизительно тридцать лет назад, точнее, летом пятьдесят восьмого? Три девчушки. Старшей тогда было лет девять, средней лет пять, а младшей где-то годик.

– Нет… чего-то не помню… У Джека и Эйлен ведь не было детей. Может, это и к лучшему. Люди-то они были скверные. Скандалили, дрались. Я однажды чуть легавых к ним не вызвал. Подумал, что он убьет ее.

«Хорошенькая парочка, – усмехнулся Джон. – Таким только доверять воспитание троих детей».

– Это были дети ее брата. Они приезжали сюда только на лето, но одна из девочек здесь осталась…

Джон умолк, надеясь пробудить у Чарли воспоминания. Тот вдруг нахмурил брови, ткнул в Джона трубкой и разразился целым потоком информации:

– Вот теперь, когда вы сказали, я вспомнил… там приключилась какая-то страшная история… Он убил свою жену, и маленькие девочки остались сиротами. Я их видел раз или два, но помню, что Рут, моя жена, рассказывала мне, какие они славные и что Эйлен ужасно с ними обращалась. Это было преступлением – оставлять у нее детей. Она их чуть голодом не заморила, по словам жены. Рут пару раз носила им кое-что на ужин, но все наверняка съедали Джек и Эйлен, а детям ничего не давали. Я вообще-то не знаю, что с ними потом случилось. Они вскоре уехали. Эйлен заболела, и они перебрались куда-то: в Аризону, что ли… или в Калифорнию… в теплые места… Но она и так умерла. По-моему, так ее пьянство загубило. А куда делись девочки, не знаю. Должно быть, остались с Джеком.

– Да, но только одна из них, старшая. Две другие уехали в то же лето.

– Рут бы вам рассказала. А у меня с памятью плохо.

Он откинулся в кресле, словно вспоминал не только Джека и Эйлен… Все это было так давно, тогда была еще жива его жена… Возвращаться мыслями в такое далекое прошлое было и горько, и в то же время приятно. Он качался в своем кресле и, казалось, забыл о Джоне.

Собственно, Джон получил то, за чем пришел. Правда, главного узнать не удалось, но добавился важный фрагмент к общей картине, который объяснял, почему Артур испытывает такое чувство вины. Он, вероятно, знал, как здесь ужасно, но все равно вынужден был привезти сюда девочек, а потом и оставить Хилари у Джоунсов, то есть сознательно отдать ее на их произвол.

Джон с содроганием представил, что пережила старшая из сестер в доме напротив, живя у людей, описанных Чарли.

– Как вы думаете, здесь кто-нибудь еще их помнит? – спросил Джон, но Чарли покачал головой, все еще погруженный в воспоминания, и, подняв глаза, ответил:

– Нет, я здесь единственный старожил. Другие живут всего лет десять-пятнадцать, а большинство и того меньше. Поживут год-два и уезжают… – Причина этого была , понятна. – Мой старший сын хочет, чтобы я переехал к нему, но мне и тут хорошо… Столько лет здесь с женой прожили… И умру я когда-нибудь здесь… – сказал он философски. – Никуда не поеду.

– Спасибо вам. Вы мне очень помогли. Джон улыбнулся старичку, а тот впервые посмотрел на него с любопытством:

– Почему вы разыскиваете Эйлен и Джека? Им что, кто-то оставил наследство?

Это казалось не правдоподобным даже самому Чарли, однако мысль все равно была интригующей.

Джон покачал головой:

– Нет. Я вообще-то разыскиваю трех девочек. Друг их родителей хочет их найти.

– Столько времени прошло. Трудно теперь искать. Джон лучше других знал, что это правда.

– Да. Именно поэтому вы мне очень помогли. Приходится составлять картину из маленьких кусочков, обрывков воспоминаний, но порой везет, как мне с вами. Спасибо вам, Чарли.

Джон пожал руку своему собеседнику, а тот помахал ему трубкой на прощание.

– Вам хоть хорошо платят за такую работу? Это же все равно что искать иголку в стоге сена.

– Бывает, что так и есть.

Оставив первый вопрос без ответа, Джон помахал старичку, спустился с веранды и направился к машине. Удручала даже сама езда по этой улице, он словно чувствовал на себе глаза Хилари, будто перевоплотился в Артура и оставлял ее здесь. Джон не переставал удивляться, как его клиент мог так поступить.

Меньше чем через час он подрулил к дому родителей. Его старший брат уже был там. Он и отец сидели на террасе и попивали джин с тоником.

– Привет, пап. Ты великолепно выглядишь. Ему действительно можно было скорее дать шестьдесят, чем без малого восемьдесят: у него был сильный голос, достаточно густая шевелюра, бодрый вид. Джон подошел к отцу и обнял его за плечи.

– Ну, как поживаешь, мой черный барашек? Они всегда подтрунивали над Джоном, но и гордились им, его успехами. Единственное, о чем родители сожалели, было то, что он развелся с Элоизой. Они всегда надеялись, что брак среднего сына будет более прочным и у него появятся дети.

– С проблемами справляешься?

– Стараюсь. Привет, Чарлз.

Братья с улыбкой пожали друг другу руки. Между ними всегда была некоторая дистанция, но Джон все равно любил старшего брата. Сорокашестилетний Чарлз был совладельцем крупной юридической фирмы в Нью-Йорке. Он специализировался в области международного права, имел красивую жену, работавшую президентом Юношеской лиги, и троих замечательных детей. В соответствии с критериями, принятыми в их семье, Чарлз добился наибольших успехов, но Джон всегда чувствовал, что в его жизни чего-то не хватает: может быть, вдохновения или просто фантазии.

В этот момент из дома вышла вместе с Лесли, женой Чарлза, сама миссис Чепмен.

– Прибыл, блудный сын! – воскликнула она своим хрипловатым голосом и обняла Джона.

Виновница семейного торжества была все еще привлекательной женщиной и выглядела очень элегантно в простом льняном платье, с волосами, собранными в узел, с ниткой жемчуга на шее – свадебным подарком мужа. Пальцы ее украшали кольца, хранившиеся в семье на протяжении пяти поколений.

– Выглядишь ты неплохо! А чем сейчас занимаешься?

– Недавно начал новое расследование, мама. Даже по пути к вам кое-что выяснил.

Миссис Чепмен была довольна. Сыновья доставляли ей радость. Все они были умными, интересными, хотя и непохожими друг на друга. Она всех их любила, но втайне чуть-чуть выделяла Джона.