Калейдоскоп - Стил Даниэла - Страница 65

– Я слышала, что ты стал настоящим балетоманом? – холодно спросила Лесли, внимательно глядя на Джона и потягивая коктейль.

В ней было какое-то ехидство, очень коробившее Джона; другие же, к его удивлению, этой черты вроде бы не замечали. Лесли принадлежала к тем женщинам, у которых было все; ей следовало радоваться своему богатству, двум любящим дочерям, очаровательному сыну, красивому, преуспевающему мужу, однако она завидовала всему и всем, особенно Джону. Ей всегда казалось, что Чарлз не столь удачлив, и это ее раздражало.

– Я и не знала, что ты интересуешься танцем.

– Чего в жизни не бывает, – уклончиво ответил Джон, удивленный, что невестка знает про Сашу, но затем у него мелькнула догадка, что Лесли, возможно, встречалась с любовником в «Русской чайной» и могла видеть там их с Сашей.

Вскоре приехал Филип со своим семейством, загорелый после проведенного в Европе отпуска. У него было двое детей: сын и дочь. Жена его – светловолосая, голубоглазая, веснушчатая – ничуть не изменилась со времен их студенческой свадьбы. Теперь им было по тридцать восемь, они жили в Коннектикуте и оба страстно увлекались теннисом.

Получалось, что среди троих братьев лишь Джон выбивался из общепринятой схемы и не оправдывал ожиданий родственников. Он подумал, что поступил правильно, не взяв с собой Сашу, – это бы только все осложнило.

С Элоизой и то возникали проблемы. Когда она хотела общаться, то делала это великолепно. Но если не имела такого желания – привозила с собой пишущую машинку и всю первую половину дня работала, отчего Лесли бесилась, а мать Джона расстраивалась. Характер Элоизы явно нельзя было считать легким, но Саша, со своими трико, облегающими джинсами, приступами раздражительности и сумасбродными выходками, повергла бы его родственников в полный шок. Мысли о ней вызывали у Джона, сидевшего и глядевшего на океан, улыбку.

– Ну, какие новости? – хлопнул его по плечу Филип. Джон стал расспрашивать брата о поездке в Европу. Все они были замечательные люди, и Джон их любил, но смертельно скучал в их компании. Поэтому в воскресенье пополудни он с большим облегчением направился обратно в аэропорт. Джон чувствовал себя неловко за такое отношение к родне, но их жизнь была чересчур устоявшейся, правильной. В конце уик-энда он всегда ощущал свою чужеродность.

«Ничего, – подумал он. – Зато мама осталась довольна». Каждый из сыновей преподнес ей в подарок что-то ценное. Джон подарил красивую старинную бриллиантовую брошь и подходящий по стилю браслет, Чарлз – акции, странный подарок, по мнению Джона, но мать была довольна, а Филип купил то, о чем она давно мечтала, – рояль, который в понедельник должны были привезти в их городской дом. Идея была в стиле Филипа, Джону она очень понравилась, он жалел, что сам до такого не додумался. Впрочем, брошь и браслет, похоже, пришлись матери по душе.

В аэропорту Джон вернул взятую напрокат машину и купил билет на челночный рейс. Самолет был переполнен пассажирами, возвращавшимися с уик-энда.

В восемь Джон был уже у себя в квартире, он сделал на ужин сандвич и еще раз просмотрел папку Артура Паттерсона. К имеющимся документам прибавилась лишь информация с характеристикой места, в котором была оставлена Хилари. Теперь ему было ясно, что следует делать утром.

Саша, когда заехала к нему из театра, не пришла в восторг, от его планов:

– Как? Ты опять улетаешь?.. – Она была в ярости. – Что на этот раз?

Джон пытался как только мог успокоить ее, но понял, что совершил ошибку, рассказывая о своих планах по пути в спальню. Все же он не терял надежды в эту ночь позаниматься с ней любовью. Они не делали этого на протяжении нескольких дней. Сашу вообще было сложно заманить в постель, приходилось ловить момент, когда она не утомлена, не должна танцевать на следующий день в ответственном спектакле и так далее.

– Я говорил тебе, малышка, что у меня трудное дело, которое я веду сам.

– А я думала, что ты начальник. Что-то вроде хореографа. Джон улыбнулся сравнению и кивнул.

– Да, но это дело – исключение. Я согласился провести розыск сам. Таково было пожелание клиента.

– И в чем там суть?

Саша недоверчиво посмотрела на Джона и, одетая, улеглась на кровать.

– Я ищу трех девочек… Вернее, трех женщин. Клиент потерял их след тридцать лет назад, а теперь хочет как можно скорее найти. Он умирает.

Больше Джон ничего не мог ей сказать, он и так нарушил обещание, данное Артуру, но сделал это для того, чтобы пробудить в Саше интерес к своей работе и развеять ее сомнения.

– Они что, его дочери?

Джон покачал головой, одновременно расстегивая рубашку.

– Бывшие жены?

Он снова покачал головой.

– Подружки?

Джон улыбнулся и опять замотал головой.

– Тогда кто они?

– Сестры. Дочери его лучшего друга.

– И они живут во Флориде?

Саше все это казалось ужасно скучным.

– Одна из них там жила когда-то. Мне приходится восстанавливать картину с самого начала.

– И сколько тебя не будет?

– Несколько дней. Я должен вернуться к пятнице. И мы отлично проведем уик-энд.

– Нет, я не могу. У меня репетиции.

Без сомнения, у нее был очень напряженный график.

– Ладно, учтем это.

Джон был привычен к таким заявлениям.

– А ты не отправляешься во Флориду, просто чтобы отдохнуть?

– Ну что ты! Я знаю много мест, куда поехал бы гораздо охотнее, причем с тобой, моя сладкая.

Он внезапно скользнул на кровать и поцеловал Сашу. На этот раз она рассмеялась, позволила Джону раздеть себя и оплела его своими мускулистыми ногами так, как он больше всего любил…

Вдруг она отстранилась. Джон испугался, что причинил ей боль.

Он вопросительно взглянул на нее:

– Ты в порядке?

Саша кивнула, но сказала капризно:

– Знаешь, чем чреваты для меня такие позиции?

Правда, потом, по мере нарастания его страсти, усиливался и ее пыл, и осторожность была забыта. Вообще же Саша всегда думала о себе, балете, о своих мышцах, о своем теле.

– Я люблю тебя, – шептал Джон, когда потом они лежали в объятиях друг друга.

Но Саша была странно молчалива. Она смотрела на стену и, казалось, была чем-то расстроена.