Калейдоскоп - Стил Даниэла - Страница 77

Александра кивнула.

– Я немного помню Хилари… какие-то фрагменты, обрывки. Они всплыли после вчерашнего разговора с мамой. – И со вздохом добавила:

– Для нее это было сильнейшее потрясение.

– И для вас тоже. – В глазах Джона светилось сострадание. Ему хотелось коснуться ее руки, но он этого не сделал. – Извините за то, что из-за моего появления у вас возникли сложности.

– Пока их еще нет.

«Но они будут, когда я найду остальных сестер», – подумал Джон и спросил:

– А вы согласились бы пообедать со мной, несмотря на все это?

Александра ему нравилась, он хотел ближе с ней познакомиться, и, хотя убеждал себя, что делает это для того, чтобы представить более полный доклад клиенту, Джон знал, что суть не только в этом. Средняя из сестер Уокер была очаровательной женщиной и нравилась ему.

Александра колебалась лишь долю секунды, прикидывая, стоит ли принимать приглашение, и решила, что стоит.

– С удовольствием.

– Какие у вас предложения? Я давно не бывал в Париже и, наверное, плохо ориентируюсь, где нам лучше пообедать.

– Лучше старых ресторанов, мистер Чепмен, ничего нет.

Александра с улыбкой встала. Джон положил папку обратно в кейс и закрыл его. Ей хотелось попросить у него фотографию, на которой она изображена вместе с сестрами, но тут же подумала, что снимок еще понадобится, когда будут найдены Хилари и Меган.

Теперь Александра вдруг поняла, почему у родителей не было ее ранних фотографий. Эта мысль мелькнула у нее, когда они шли через вестибюль.

Джон заметил странное выражение ее глаз и вопросительно взглянул на нес.

– Я только что осознала то, что мне всегда было непонятно. У родителей не было моих детских фотографий, а я принимала это спокойно, как должное.

– У вас не было причин в чем-то сомневаться. Куда мы идем обедать?

– Я подумала, что лучше всего пойти в «Ритц», где предпочитают встречаться пожилые дамы.

Александра усмехнулась и взяла Джона под руку. Тот рассмеялся:

– Звучит очень заманчиво.

– В их обществе я чувствую себя жутко молодой и привлекательной.

– А вы такая и есть, разве я не прав?

– Я стараюсь на себя не смотреть. Вижу одни морщины. Но говорилось это несерьезно. Александре нельзя было дать и тридцати. У нее были идеальная кожа и шелковистые волосы, глядя на которые Джон вспомнил, что представлял ее себе другой.

– Знаете, что любопытно? Я думал, что у вас рыжие волосы.

Александра улыбнулась, и Джон еще раз поразился ее тонкому очарованию. Казалось, за счет прически и одежды она стремится выглядеть строже и старше своих лет, Он задавался вопросом, какая бы она была внешне, если бы позволила себе некоторую раскованность, и решил, что Александра, наверное, стала бы похожа на свою родную мать.

– У меня на самом деле рыжие волосы… – Слабая улыбка мелькнула на ее лице и погасла. – Но мужу это не нравится, и поэтому я их крашу. У Аксель, моей младшей дочки, тоже рыжие волосы. Сама я уже много лет их обесцвечиваю. Анри считает этот цвет волос экстравагантным.

Александра сказала это как бы между прочим, а Джон решил, что ее муж определенно идиот.

Ленч в «Ритце» прошел приятно и непринужденно. Говорили о Бостоне и Нью-Йорке, о Кейп-Коде и Сен-Жан-Кап-Ферра – местах их летнего отдыха, о яхтах, о своем детстве.

Джон рассказал о том, как вопреки ожиданиям родственников стал сыщиком, а не адвокатом. Они перешли на «ты», беседовали, словно давние добрые друзья, и оба сожалели, когда пришло время расставаться.

Александра подвезла Джона до гостиницы и на прощание попросила:

– Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь о моих сестрах.

– Обещаю.

Он коснулся ее руки, лежащей на руле, а потом наклонился и поцеловал Александру в щеку.

– Береги себя. И надеюсь, что, когда мы в следующий раз встретимся, у тебя будут огненно-рыжие волосы!

Оба рассмеялись. Александра помахала ему рукой и направила свой автомобиль в поток машин, чувствуя, что приобрела нового друга.

Джон был хорош собой, обаятелен, умен, но, как ни странно, не женат. Он только сказал, что разведен и имеет несчастье находить себе женщин с трудным характером. Но он так понравился Александре, что она не могла понять, почему никто не заарканил его сразу же после развода.

Однако затем мысли ее снова переключились на причину его прибытия в Париж. Вся эта история была совершенно удивительной.

Заходя в дом, Александра взглянула на часики и поразилась, что уже четыре часа. А в этот вечер они давали званый ужин. Она торопливо проверила, все ли готово – посуда, столовые приборы, цветы, повидала повара и проконтролировала, чтобы все было в порядке.

Потом Александра вышла в сад, где девочки играли с подружкой. Они были радостно возбуждены в ожидании предстоящих каникул и скорого отъезда в Кап-Ферра.

В полседьмого она пошла одеваться; услышала, что Анри у себя, но не хотела его беспокоить – включила воду в ванной и вынула из шкафа длинное, до пола, белое шелковое платье. Обычно она носила к нему длинные бриллиантовые серьги, принадлежавшие покойной свекрови.

Александра как раз доставала их из шкатулки, когда дверь открылась и в комнату вошел Анри. Вид у него был разъяренный.

– Привет, милый.

Она встала, чтобы поздороваться с мужем, но улыбка застыла на ее лице, когда она подняла на него глаза.

– Что случилось? Я все проверила, мне показалось, что все в порядке…

Но было совершенно очевидно, что произошло нечто ужасное.

– Слушай, ты вообще соображаешь, что делаешь? Ты же выставляешь меня дураком перед всем Парижем!

– Боже мой, Анри, о чем ты?

– О том, что тебя сегодня видели в «Ритце», где ты обедала с мужчиной. Неужели ты вообразила, что надежно спряталась?

Александра сильно побледнела, но абсолютно спокойно объяснила:

– Если бы я имела намерение прятаться, то вряд ли пошла бы в «Ритц». Это был деловой обед с человеком, который прибыл сюда из Нью-Йорка в связи с делами моей мамы.

– Я слышал об этом вчера. Дважды это у тебя не получится. Но твое вчерашнее поведение становится понятным. Ты перестала соображать, совсем потеряла голову. Так вот, я не собираюсь терпеть такого оскорбления. Завтра же утром ты уедешь в Кап-Ферра.