Калейдоскоп - Стил Даниэла - Страница 91

Глава 30

Путь до Стоннингтона на Коннектикутском побережье занял меньше двух часов. Александра, расположившись на заднем сиденье, думала о людях, которых оставила: о Маргарет и любви, которой она окружала приемную дочь на протяжении тридцати лет, об Аксель и Мари-Луизе, бесконечно дорогих ей, об Анри, вообразившем, что она его предала.

Она собиралась позвонить мужу утром, но не могла сообразить, что ему сказать. В самом деле, казалось, что все уже сказано. Александра знала его отношение к ее поездке в Штаты. Он запретил этот вояж, а она, впервые за всю их супружескую жизнь, не подчинилась.

Вдруг Александра почувствовала себя удивительно свободно, иначе, чем все последние годы… почти так, как когда была маленькой девочкой и бегала с отцом по полям около их загородного дома, уверенная в себе и счастливая. Ей казалось, что он сейчас сопровождает ее в этом путешествии в прошлое.

Она невольно провела рукой по волосам и улыбнулась про себя. Она снова была Александрой де Борне… Александрой Уокер… и впервые за четырнадцать лет опять была рыжей.

На въездных воротах был домофон, по которому отозвался незнакомый голос. Имение выглядело малоинтересным. Дорога долго вела вверх, на холм, и за крутым поворотом показался симпатичный викторианский дом с широкой верандой и галереей. От него так и веяло гостеприимством. Веранда была обставлена плетеной мебелью, а за домом находился старинный сарай. Здесь было уютно и приветливо.

Александра, выходя из машины, подумала, что детям здесь бы очень понравилось. Внезапно она увидела знакомое лицо. Мужчина, наблюдавший за ней с веранды, поспешил навстречу.

– Привет!.. Как доехала?

Это был Джон Чепмен, в слаксах цвета хаки и голубой рубашке с открытым воротом. Он не скрывал радости по поводу ее появления, глядел на Александру тепло и дружелюбно и, поздоровавшись с ней за руку, взял у шофера ее чемодан.

– Замечательно, большое спасибо. Какое чудное место!

– Ты уже заметила? Я тут бродил все утро. Все вокруг так и дышит стариной. Похоже, мистер Паттерсон давно купил это имение. Пойдем, дом тебе наверняка понравится.

Джон повел ее к входу, восхищаясь огненно-рыжими волосами, делавшими ее такой непохожей на прежнюю банальную блондинку. Наконец он не выдержал и сказал:

– У тебя потрясающие волосы, позволь тебе заметить. Александра засмеялась. Ей было приятно, что Джону понравилось ее преображение.

– По случаю этой поездки я решила вернуться к моему естественному цвету. Ведь теперь нам и так будет трудно узнать друг друга. Зачем осложнять сестрам задачу?

Александра улыбнулась, их глаза встретились, и наконец она набралась храбрости спросить то, что ее больше всего интересовало:

– Они уже приехали?

Джон посмотрел на нее, стараясь сохранять беззаботный вид, хотя на душе у него было беспокойно. Хилари не подтвердила своего прибытия, и Джон очень боялся, что она может не приехать на встречу.

– Еще нет. – Меган сказала, что будет здесь в районе честя. А Хилари…

Он осекся. Александра поглядела на него долгим взглядом и кивнула. Она была опечалена, но не удивлена.

– Она не согласилась приехать, да?

– Прямо она этого не сказала. А я сообщил ей, что ты бы очень хотела с ней встретиться. Мне показалось необходимым это сказать…

Александра в ответ кивнула и про себя стала молиться, чтобы Хилари решилась встретиться с ними. Она знала, сколь ужасным было ее прошлое. Это могло побудить ее отказаться от встречи.

Но Александра надеялась, что Хилари все же приедет.

В глубине души маленькая брошенная девочка горячо желала увидеть старшую сестру.

– Будем надеяться, – добавил Джон, когда они входили в прихожую.

Направо была небольшая гостиная, а налево – зал с уютным камином и хорошо сохранившейся викторианской мебелью. Александра задавалась вопросом, где Артур Паттерсон, их благодетель и инициатор встречи. Именно об этом она шепотом спросила Джона.

– Он наверху, отдыхает.

Артур прибыл в сопровождении двух медсестер, а Джон, когда увидел его утром, посчитал чудом, что он вообще еще жив. Казалось, Артур цеплялся за жизнь именно ради этой встречи. За последние четыре месяца он постарел на двадцать лет и явно все время испытывал сильные боли. Однако был в здравом уме и горел желанием увидеть трех женщин, которых наконец воссоединил.

– Вы уверены, что они приедут? – допытывался Артур, и Джон старался рассеять его сомнения, молясь, чтобы Хилари не подвела.

«Хотя, – сказал себе он, – учитывая ее ненависть к Паттерсону, может, и лучше, если она не приедет. Неизвестно, как старик вынес бы ее ненависть».

После ленча медсестры уложили Артура в постель и попросили Джона дать их подопечному отдохнуть до ужина. Артур был полон решимости вечером спуститься вниз и поужинать с гостями.

В соответствии с планом Джон после ужина должен был уехать. К тому времени женщины устроятся, познакомятся. Остальное будет зависеть от них… и Артура.

Александра осмотрела гостиную, оттуда перешла в уютную столовую.

– Похоже, что он проводил здесь много времени, – заметила она, – тут все так любовно устроено.

Джон ответил, что не знает, сколько времени проводил Артур в Коннектикуте, и не добавил, что Артур высказывал пожелание умереть здесь.

– Хочешь подняться наверх?

– Спасибо.

Александра улыбнулась Джону, пытаясь угадать, сколько ему лет. Он казался таким юным и в то же время очень зрелым. Он был серьезен и тем не менее беззаботен… По сравнению с Анри он выглядел как мальчишка. Александра привыкла к властным манерам супруга, его приказному тону, суровому выражению лица, тихой медленной речи. Как ни странно, ей вдруг стало всего этого не хватать. В сравнении с ним другие мужчины казались незначительными и слишком молодыми, хотя могли быть и очень милыми.

Она не могла избавиться от мысли, что ее ждет после возвращения во Францию… «Может, Анри вообще не пустит меня на порог? – спрашивала себя Александра. – Придется переехать к маме или найти себе новое жилье. Пока все еще очень неопределенно».

Джон показал ей нагретую вечерним солнцем угловую комнату, где сияло белизной кружевное покрывало на кровати, манило присесть в него уютное кресло-качалка, та же викторианская мебель, что и во всем доме, фаянсовый умывальник; чья-то заботливая рука поставила на стол вазу с цветами.