Воспоминания - Стил Даниэла - Страница 112

К следующему лету Керр подняла ставку Сирины до двухсот долларов в час. О Принцессе заговорили не только в Нью-Йорке, она стала заветной мечтой каждого фотографа страны. Доротея Керр внимательно следила за карьерой Сирины и железной рукой контролировала каждый ее шаг, что очень радовало Сирину. Она высоко ценила помощь этой опытной, умной женщины, и вскоре они стали подругами. Они редко общались вне работы, но часто и подолгу беседовали в кабинете Доротеи, и советы, которые та давала Сирине, всегда оказывались ценными. В частности, в отношении Маргарет Фуллертон, которая на какое-то время перестала представлять собой проблему. Сирина пользовалась такой популярностью, что злопыхательства Маргарет не давали никакого результата. Доротея искренне радовалась за Сирину.

– Надеюсь, тебе нравится то, чем ты занимаешься, Сирина? Ты в прекрасной форме, на тебя есть спрос, но учти – это не вечно. Ты заработала кучу денег. Вложи их в дело, сделай с ними что-нибудь разумное… – Доротея в свое время основала собственное агентство, но у Сирины не было таких амбиций. – Пойми, все это временное. Сейчас твой час, затем наступит очередь другой.

Доротея с самого начала удивлялась тому, как Сирина справлялась с делами. Она оказалась умной женщиной, с головой, и не делала глупостей. Упорно работала, затем шла домой, и никто не знал, чем она там занималась. Доротея до смерти устала от моделей, доставлявших ей кучу неприятностей: они то напивались и попадали в полицию, то покупали спортивные машины и разбивали их, то путались с плейбоями, а затем пытались покончить с собой, причем делали это так, чтобы максимально привлечь внимание к собственной персоне. Заканчивали они, как правило, одинаково – неизбежно терпели неудачу. Сирина на них не походила. Она шла домой к своей маленькой дочери, в ее жизни практически не было мужчин, а крайне редкие встречи с ними на приемах не представляли собой ничего серьезного.

Стояло лето. Сирина уже год прожила в Нью-Йорке. Она настолько была загружена работой, что у нее едва находилось время, чтобы побыть хоть минутку с Тэдди. К счастью для нее, Ванесса отправилась в летний лагерь на два месяца.

К середине августа Сирину завалили заказами буквально на каждый день. Она взмолилась о пощаде и попросила Доротею не набирать столько заказов. Ей как воздух требовался пусть небольшой, но отдых. Отдыхать она решила последнюю неделю до возвращения Ванессы.

– Неужели нельзя отложить все хотя бы на пару недель? – Сирина умоляюще взглянула на Доротею.

Доротея просмотрела список заявок и понимающе улыбнулась.

– Тебе здорово везет, Сирина. Ты только посмотри.

Она протянула список Сирине. Та покачала головой и со стоном рухнула в кресло. На ней была льняная юбка белого цвета, накидка в тонкую красно-белую полоску, красные сандалии, а одну руку почти полностью унизывали чередующиеся красные и белые браслеты. Сирина выглядела такой свежей, молодой, ухоженной до совершенства. Не составляло большого труда понять, почему половина фотографов в городе хотели работать только с ней, не говоря о десятках других из Италии, Франции и Японии.

– Знаешь, я почти завидую тебе, – проговорила Доротея. – Мне нравится думать, что и у меня было так же, только навряд ли. С другой стороны, – она опять улыбнулась, – тебе помогает агентство, которое гораздо лучше того, с которым сотрудничала я в свое время.

Сирина рассмеялась и провела рукой по волосам.

– Скажи, сможешь устроить мне перерыв на пару недель? Мне это действительно нужно. Я не отдыхала целый год.

Тэдди несколькими днями раньше уехал в Ньюпорт, и Сирина завидовала ему белой завистью, думая, как он теперь отдыхает на морском побережье. Он предложил свозить ее на море, но с того самого момента, как Ванесса уехала в летний лагерь, Сирина работала с двойной нагрузкой и у нее не было никакой возможности передохнуть. Теперь по крайней мере, может быть, ей удастся выкроить хоть какое-то время для себя и можно будет съездить в Хэмптон или остаться здесь, в городе, и позволить себе самую огромную из всех вообразимых роскошей – просто поваляться несколько дней в постели.

– Посмотрим, что можно сделать. – Доротея задумалась над списком заявок. – Единственный из всех, кому мне действительно неудобно отказывать, – это Василий Арбас.

– Кто он такой?

– Как, ты не знаешь? – Доротея удивилась.

– С какой стати?

– Англичане считают его своим Энди Морганом. Он наполовину англичанин, наполовину грек, совершенно сумасшедший, но… – Она опять задумалась. – Его работы просто бесподобны.

– Он столь же хорош, как Энди?

За год, проведенный в Нью-Йорке, Сирина узнала почти всех фотографов, а Энди Морган стал ее другом. Изредка они встречались за ленчем в студии. А когда работали вместе, то после съемок нередко часами оставались и беседовали о работе. В их отношениях отсутствовало физическое влечение, он ей нравился, но нравился как друг, как коллега по ремеслу.

Доротея продолжала раздумывать.

– Не знаю, но он ужасно хорош. У него другой стиль. Сама увидишь.

– Мне придется с ним работать? – Сирина встревожилась.

– У нас нет выбора, дорогая. Он оплатил на тебя заявку три месяца назад, заказ был сделан из Лондона для съемок, которые он собирался проводить здесь. Он приезжает в Америку на несколько недель уладить кое-какие дела, затем возвращается в Англию. Слышала, будто у него там дом, другой дом в Афинах, квартира в Париже и вилла на юге Франции.

– Он только разъезжает или еще и работает?

По совершенно непонятной причине само его имя встревожило Сирину. Что-то в нем показалось ей испорченным.

Она уже встречала несколько человек подобного склада. Международные плейбои, прячущиеся за фотокамеру только лишь для того, чтобы с ее помощью знакомиться с девушками. Этого Сирине не требовалось. Похоже, Василий Арбас – не ее поля ягодка. Доротея взглянула на Сирину сквозь очки:

– Почему бы не дать ему шанс? – Затем добавила намеренно подчеркнуто: – Как фотографу, разумеется, а не как мужчине. Он обворожителен как черт, но лучше с ним не связываться. Это я так, к слову, – улыбнулась Доротея удивленной Сирине.