Воспоминания - Стил Даниэла - Страница 111

Глава 37

На протяжении всего следующего месяца Ванесса почти не видела матери. Она проводила время с няней и дядей Тэдди, а мать приходила домой в семь, восемь или девять вечера, слишком усталая, чтобы есть, разговаривать или двигаться. Обычно она принимала горячую ванну, а иногда сразу же отправлялась спать. Тэдди сам был ужасно занят в госпитале, проводя ежедневно по пять-шесть часов в операционной, и каждое утро ему приходилось вставать в четыре часа. Но тем не менее, он находил время помогать Сирине. Это было самое меньшее, что он мог сделать, чтобы хоть как-то уравновесить поползновения матери уничтожить Сирину. Но Маргарет не предпринимала ничего такого, что дало бы основание Доротее Керр привлечь ее к судебной ответственности. Тем не менее, где бы ей ни представилась возможность, она всячески порочила Сирину. Она даже пустила утку, что Сирина никакая не принцесса, а горничная из Рима, которая скребла полы во дворце, что якобы и позволило ей претендовать на титул. Она, разумеется, забыла упомянуть, что этот дворец прежде принадлежал родителям Сирины. Сирине казалось бесполезным оправдываться и объяснять истинное положение вещей. Кроме того, она была слишком сильно занята, чтобы придавать этому значение.

Каждый вечер, возвращаясь домой, Сирина буквально валилась с ног от усталости. За два месяца она похудела на четырнадцать фунтов от изнурительного труда и беспокойства. Но фотографии, которые делали в эти дни, были самыми потрясающими из всех, которые когда-либо видел Тэдди. Сирина становилась все красивее и красивее и набиралась опыта с каждой новой работой. С трудом верилось, что до этого она не проработала многие годы в Нью-Йорке, Париже или Лондоне. Ничто в ней не выдавало новичка. Она отлично справлялась со своей работой и работала очень упорно. Даже Доротея Керр признала, что Принцесса настоящий профессионал. Теперь весь город знал ее по титулу, и с самого первого мгновения никто не ставил под сомнение назначенную ею цену. Сирина уже скопила довольно приличную сумму и была очень довольна тем, что смогла оплатить учебу Ванессы в одной замечательной небольшой частной школе. Там преподавали в европейском стиле, и все уроки велись на французском. Через два месяца Ванесса говорила на двух языках, и Сирина вспомнила, что когда-то она хотела научить ее итальянскому. Но теперь у нее не было времени. Она слишком много работала. Тэдди просто обожал ее.

– Ну, знаменитая дама, как вам нравится быть самой популярной моделью Нью-Йорка?

– Не знаю. – Сирина улыбнулась, присаживаясь рядом с Тэдди и держа в руках газету. – Я слишком выматываюсь, чтобы хоть что-то чувствовать. – Затем, взглянув на него с укоряющей улыбкой, добавила: – Это все по твоей вине, Тэдди.

– Нет, это все оттого, что ты такая уродина. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку, в глазах вспыхнул интерес. – Ты с кем-нибудь встречаешься?

Он впервые задал ей подобный вопрос.

Сирине стало любопытно, почему он интересуется этим, но она предпочла не выяснять.

– У меня просто нет времени. – Затем Сирина решила быть откровенной с ним до конца. В конце концов, он ее лучший друг. – Но мне бы очень хотелось. Мне кажется, я наконец готова. А что, у тебя есть кто-то на примете?

– По правде говоря, да, – ответил он, невероятно застеснявшись. – У меня есть друг, который умоляет меня познакомить его с тобой. Если бы у врачей были шкафчики, то свой он наверняка обклеил бы твоими фотографиями.

Сирина рассмеялась, представив себе эту картину.

– Он хороший? – В последнее время ей хотелось встретиться с мужчиной. Потребовалось четыре года, чтобы свыкнуться с потерей Брэда, а теперь все так резко изменилось. В Сан-Франциско ее жизнь была целиком заполнена им, воспоминаниями о нем, но здесь, в Нью-Йорке, все обстояло совершенно иным образом. – Он мне понравится?

– Может быть. Он разведен. Может показаться тебе слишком тихим.

Сирина рассмеялась:

– Хочешь сказать, что я слишком шумная?

– Нет. – Он по-братски улыбнулся ей. – Но ты становишься чертовски популярной, девочка. Может быть, тебе захочется отыскать кого-нибудь поярче.

– Я действительно так сильно изменилась?

Эта мысль поразила Сирину. Брэд вовсе не был ярким. Он был любящим, цельным и сильным. Этого же ей хотелось и сейчас, но с другой стороны, она уже не та девушка, на которой женился Брэд. Тогда ей было всего лишь девятнадцать. И все это, казалось, происходило вечность назад. В те послевоенные годы она полностью зависела от него. Теперь она ни от кого больше не зависела, за исключением, может быть, совершенно особенным и успокаивающим образом, от Тэдди.

– Почему бы тебе не организовать обед с твоим другом?

Сирина явно заинтересовалась, и именно в этом Тэдди заметил самые разительные перемены, происшедшие в ней. Шесть месяцев назад она мгновенно бы отказалась.

Однако обед так и не состоялся. Расписание съемок Сирины никак нельзя было переделать. У нее действительно не было времени для обеда с другом Тэдди. Безуспешно попробовав несколько раз устроить встречу, Тэдди наконец, отказался от этой затеи, сам не понимая, почему он это сделал, и все еще испытывая беспокойство по поводу глубины и силы собственных чувств к ней. В агентстве Сирина работала буквально на износ. Даже Ванесса частенько жаловалась по этому поводу:

– Я теперь уже больше не вижу тебя, мамочка.

Но на ее семилетие Сирина отменила все съемки и повела дочь и четверых ее друзей в цирк. Это стало таким огромным событием, что Ванесса простила ей хаос нескольких последних месяцев.

Однако после Рождества мало что изменилось. На праздники у Сирины остался буквально один день, который она провела с Ванессой и Тэдди, а на следующее утро уже работала в студии Энди Моргана, снимаясь в мехах и купальных костюмах. Через две недели ей пришлось отправиться сниматься в Палм-Бич, затем на Ямайку, а вернувшись в Нью-Йорк, она поехала потом в Чикаго. Каждый раз Сирина умудрялась захватить с собой в поездку Ванессу, что нарушало ритм учебы дочери, но она вечерами сама занималась с девочкой после работы. Этим занятиям с дочерью Сирина предавалась с радостью и увлеченностью, оправдываясь таким образом, и компенсируя свою занятость на работе.