Воспоминания - Стил Даниэла - Страница 127

Глава 42

Накануне Рождества Сирина сидела за столом напротив Василия. Ее лицо было бледным, когда она ставила чашку с кофе на стол, руки заметно дрожали. В столовой они были одни. У Василия был вид, словно его только что набальзамировали, он сидел скованный, избегая встречаться взглядом с Сириной.

– Хочу, чтобы ты знал: сразу после Рождества, на следующий же день, я еду в Штаты. Я бы уехала сегодня же вечером, но не хочу расстраивать Ванессу. Прошу тебя, не приближайся ко мне до отъезда, и все будет хорошо.

– Я отлично понимаю тебя. – Василий стыдливо опустил голову. Сирине хотелось убить его за все те мучения, которые он причинил, которые продолжал причинять как самому себе, так и ей. У нее даже не было времени подумать о том, что происходило в ее собственном теле, за целый день не нашлось ни единой минуты. Видимо, придется подумать об аборте там, в Нью-Йорке, может быть, Тэдди поможет. Ей не хотелось терять здесь понапрасну время. Сирине просто хотелось уехать домой.

Она поднялась из-за стола, и вдруг, когда она сделала шаг к двери, в глазах потемнело, комната закачалась и поплыла… Очнулась она на полу. Василий стоял рядом на коленях и с ужасом смотрел на нее. Он приказал служанке принести влажное полотенце и положить ей на голову.

– Сирина!.. Сирина!.. О, Сирина… – Он стонал и плакал, продолжая стоять подле нее на коленях.

Сирина почувствовала, как у нее на глазах тоже выступили слезы. Ей хотелось протянуть к нему руки, но в то же время она не могла, ей хотелось быть сильной, ей нужно покинуть его, покинуть Лондон, избавиться от их ребенка.

– О, дорогая, что случилось? Сирина! Сейчас вызову врача.

– Нет! – Голос ее прозвучал слабо, а когда она попыталась приподнять голову, комната снова потеряла четкие очертания и поплыла. – Со мной все в порядке, – едва слышно прошептала она, – через минуту встану.

Когда через минуту Сирина поднялась на ноги, то выглядела хуже Василия.

– Ты заболела? – с ноткой отчаяния в голосе спросил Василий, желая знать, не он ли причина ее состояния, но Сирина отрицательно покачала головой:

– Нет, я не больна.

– Так не бывает, чтобы ни с того ни с сего падать в обморок.

Сирина проговорила несчастным тоном:

– В том, что тут творилось в последнее время, тоже мало нормального. Или ты, может быть, думаешь иначе?

– Я же пообещал вчера, что кончу с этим. Послезавтра ложусь в больницу на несколько дней. После этого вновь стану самим собой.

– Надолго ли? – выкрикнула Сирина в лицо Василию. – Сколько раз это уже случалось с тобой? Не от этого ли умерла твоя жена? Вы кололись на пару, и она ввела чрезмерную дозу? – Голос Сирины дрожал, по щекам струились слезы.

Теперь заплакал и Василий, пытаясь оправдываться агонизирующим шепотом:

– Да, Сирина… Да… Да!.. Я пытался спасти ее, но было уже слишком поздно. – Он закрыл лицо руками, будто не в силах справиться с воспоминаниями.

– Меня от тебя воротит, хочешь, чтобы и я начала колоться? Ищешь подружку, чтобы на пару колоться наркотиками?

Сирина дрожала от негодования и волнения, осыпая Василия упреками. Ни она, ни он не замечали Ванессы, спустившейся вниз по лестнице.

– Не мечтай, не буду. Я с тобой разведусь. Уеду в Нью-Йорк и, как только там окажусь, сразу же сделаю аборт, и… – Сирина остановилась, с опозданием поняв, что сказала лишнее.

– Что? Что ты сказала? – Василий схватил ее за плечи, глаза его широко раскрылись.

– Ничего, проклятие… ничего!

Захлопнув за собой дверь столовой, Сирина бросилась бегом вверх по лестнице и натолкнулась на Ванессу, сидевшую на верхней ступеньке и тихо плакавшую. Она присела рядом с дочерью. Через мгновение к ним присоединился Василий. Так, втроем, они сидели на лестнице, заливаясь слезами. Сцена получилась ужасная. Сирина ругала и себя, и Василия. Снова и снова Василий просил у них прощения. Сирина крепко прижимала Ванессу к груди. Ванесса кричала на Василия, что он убивает ее мать. Затянувшийся узел казался абсолютно безнадежным. Наконец Василий встал и отвел их наверх. Ни слова не было сказано о будущем ребенке. Но, оставшись с Сириной наедине, после того как они перепоручили немного успокоившуюся Ванессу заботам служанки, Василий спросил, правда ли то, что она сказала про ребенка.

– Значит, ты беременна?

Сирина кивнула и отвернулась.

Василий медленно приблизился к ней сзади, положил руки на плечи и так остался стоять у нее за спиной.

– Я хочу, нет, я умоляю тебя сохранить жизнь моему ребенку. Сирина… пожалуйста… дай мне шанс… через несколько дней я очищусь и буду в полном порядке. Со мной и раньше случалось такое. Не знаю, почему так получилось именно теперь. Может быть, мы с тобой притирались, груз ответственности и стремление понравиться Ванессе… я медленно сходил с ума. Но я покончу с этим. Клянусь… Пожалуйста. – Голос Василия сорвался.

Повернувшись, Сирина прижала его к себе.

– Ну как же ты так мог, Василий? Как же ты мог?

– Больше такое не повторится. Если хочешь, я прямо сейчас поеду в госпиталь. Даже не стану дожидаться Рождества. Поеду прямо сейчас.

Сирина удивленно посмотрела на него и кивнула:

– Хорошо, давай. Прямо сейчас.

Через десять минут Василий позвонил в госпиталь, а спустя час Сирина отвезла его туда на машине. Она поцеловала его на прощание, он обещал позвонить ей вечером. Расставшись с Василием, Сирина поехала прямо домой и забралась в постель. Примерно через час позвонил Тэдди и поздравил ее и Ванессу с Рождеством. Однако, поговорив некоторое время, он поинтересовался, все ли у нее в порядке. Сдерживая себя, Сирина ничего не сказала ему о случившемся, о своем желании вернуться домой, в Америку. Но когда она передала трубку Ванессе, девочка так разревелась, что едва могла говорить. Успокоив дочь, Сирина отослала ее к себе в комнату, а Тэдди принялся пристрастно расспрашивать ее:

– Ты скажешь, что там у вас творится, или мне, черт подери, придется приехать разбираться во всем самому?

Сирине стало не по себе от мысли признаться во всем Тэдди. Но еще противнее было обманывать его. Захлебываясь слезами, она рассказала ему обо всем.