Воспоминания - Стил Даниэла - Страница 132

– Правда? – Лицо Ванессы немного просветлело. – А я все время волнуюсь о тебе.

– Не нужно. Все будет хорошо. Мне кажется, Василий в конце концов исправится. Кстати, послезавтра прилетает дядя Тэдди.

– Да?! – Лицо девочки вспыхнуло радостью, словно на четыре месяца раньше объявили о наступлении Рождества. – Почему он приезжает?

– Я рассказала ему, что тут у нас творится, и он хочет приехать погостить и побыть с тобой, пока у меня не появится малыш.

Ванесса медленно кивнула, затем взглянула на мать. Ее глаза, глаза восьмилетней девочки, были переполнены смятением и болью. Она видела, как мать ударили по лицу, толкнули, запугивали, игнорировали, пренебрегали, бросали и не обращали на нее никакого внимания. Все это относилось к разряду тех вещей, которых детям не следовало бы видеть, и Сирина молила Бога, чтобы она никогда не видела ничего подобного впредь. Она надеялась, что пережитое не оставит в душе девочки глубоких ран на всю жизнь.

– Мамочка, почему он так делает? Почему он становится таким? – Ванесса знала, что Василий принимает наркотики. – Почему его так к ним тянет?

– Не знаю, дорогая. Я тоже не понимаю этого.

– Он действительно ненавидит нас?

– Нет. – Сирина печально вздохнула. – Мне кажется, он сам себя ненавидит. Не понимаю, что толкает его на это, но не думаю, чтобы это имело к нам хоть какое-то отношение.

– Я слышала, как он говорил, что боится ребенка. Сирина внимательно посмотрела на дочь. Она слышала слишком много и запоминала гораздо больше, чем считала Сирина.

– Может быть, его пугает ответственность за него?

– А тебя пугает? – спросила Ванесса.

– Нет. Я люблю тебя всем сердцем и уверена, что мы полюбим этого ребенка.

– Я буду очень сильно любить малыша. – Ванесса гордо посмотрела на мать, и Сирина обрадовалась, что пережитые невзгоды не пробудили в Ванессе ненависти к младенцу. Вместо этого все ее недобрые чувства были устремлены на Василия. – Это будет мой ребенок, мамочка. Я буду потрясающей сестрой. – Ванесса посмотрела на мать и поцеловала ее в щеку. – Думаешь, он скоро появится?

– Не знаю.

– Я так устала ждать, – посетовала Ванесса.

Сирина улыбнулась:

– И я тоже. Но уже скоро.

Судя по всему, роды могли начаться в любой момент.

– Может быть, малыш подождет до приезда дяди Тэдди?

Сирина кивнула и крепко обняла дочь. Через минуту она поднялась наверх позвонить Андреасу и рассказать, что творится с Василием. Андреас пришел в ужас от услышанного и выразил ей свое сочувствие.

– Бедная девочка, и он творит это сейчас, в такое время? Да его следует пристрелить! – заявил Андреас с резкостью истинного грека, и Сирина улыбнулась.

– Не хочешь приехать и попытаться уговорить его лечь в госпиталь, Андреас? Меня он больше не слушает.

– Попробую. Но не смогу в ближайшие несколько дней. Алекса больна, и я не могу оставить ее.

Жена Андреаса болела вот уже несколько месяцев, Сирина знала об этом. Семья подозревала, что у нее рак.

– Понимаю. Просто я подумала, что, может быть, ты сможешь подействовать на него.

– Сделаю все возможное, постараюсь быть у тебя к концу недели, Сирина. А ты береги себя и маленькую Ванессу. Скоро родишь?

– Не знаю, думаю, скоро. Сразу же дам знать.

– Постараюсь приехать до этого.

В эту ночь Сирина чувствовала себя спокойнее, чем все последние недели, зная, что Тэдди и Андреас скоро приедут. Она знала, что о Ванессе позаботятся, а если повезет, то Василия на время изолируют. Теперь ей оставалось лишь одно – постараться не родить до их приезда в Лондон. Она пролежала всю ночь, думая над своими проблемами. Василий домой не пришел. Когда она начала засыпать, уже перед самым рассветом, внезапно почувствовала, как что-то липкое и мокрое потекло по ногам, словно она плавала в очень теплой воде. Сирина попыталась уснуть, не желая выяснять, в чем дело. Но вдруг живот свела мощная судорога, и она тотчас же проснулась, мгновенно поняв, что происходит.

– Проклятие… – тихо проговорила она.

Все женщины, насколько она знала, медленно подходили к родовым схваткам. У них сначала появлялись несильные боли, длившиеся часами, и они подчас сомневались, были ли эти боли предвестниками приближающихся родов. У Сирины же роды начинались сразу. Усевшись на кровати, она вспомнила все, что ей говорили Тэдди и английский врач. Она понимала, что следует торопиться, если не хочет родить очередного ребенка в своей постели. На этот раз рядом нет никого, кто мог бы ей помочь. Сирина как могла быстро выбралась из кровати, но внезапно почувствовала неудобство – за последние несколько часов плод сильно сместился вниз, и ей было крайне трудно двигаться, когда она шла в ванную за полотенцами. Как только она добралась до ванной, ее настиг очередной приступ резкой боли, у нее даже выступил пот. Сирина выпрямилась, сняла с вешалки платье, сняла с себя ночную рубашку, кое-как натянула платье, сунула ноги в сандалии, схватила сумочку. Она начала негромко смеяться, испытывая возбуждение, подобное тому, которое испытывала девять лет назад. К черту Василия! Она уйдет от него сразу же после рождения ребенка. Сейчас нужно разбудить Ванессу и добраться до госпиталя. В эту ночь у служанки был выходной, и Сирина не могла оставить Ванессу одну в доме без присмотра. В особенности она боялась оставить ее одну с Василием, бродившим в беспамятстве по дому. Она никогда не оставит дочь с ним наедине.

Осторожно Сирина спустилась вниз по лестнице и вошла в комнату Ванессы. Она легонько прикоснулась к плечу дочери, наклонилась и, поцеловав, нежно погладила волосы, а затем, резко охнув, скрючилась у ее кровати, подкошенная очередным приступом боли. Но когда Ванесса открыла глаза, боль ослабла.

– Пойдем, дорогая, пора ехать.

– Пора ехать? Куда?

– В госпиталь, рожать ребенка.

– Сейчас? – Ванесса удивилась и посмотрела в окно, там было еще совсем темно.

Сирина мечтала дождаться приезда двоих дядей. Ванессе нужно лишь поехать в госпиталь вместе с ней. Ей могут поставить раскладушку в соседней палате, если потребуется. Она знала, что Тэдди приедет во вторник.