Воспоминания - Стил Даниэла - Страница 133

– Ну давай, дорогая, вставай. Надень что-нибудь, захвати ночную рубашку. И книгу, – добавила, подумав, Сирина, тут у нее вновь перехватило дыхание от резкой боли.

– Ой, мамочка! – Ванесса выпрыгнула из кровати, неготовая видеть такие страдания на лице матери. – Мамочка, что с тобой? Мамочка!

– Тише… дорогая, все хорошо. – Сирина стиснула зубы и попыталась улыбнуться. – Будь умной девочкой и вызови такси… Поторопись!

Ванесса бросилась вниз в ночной рубашке, захватив с собой джинсы и блузку. Она оделась, пока ждала ответа бюро заказов такси, и, когда ей ответили, объяснила, что ее мать скоро родит.

Такси подъехало к дому менее чем через пять минут. Ванесса помогла Сирине сесть в машину. Она чувствовала себя взрослой, помогая матери, и менее напуганной, чем когда впервые увидела боль на лице матери. Но лицо ее искажала гримаса страдания всякий раз, когда мать испытывала приступы боли.

– Сильно болит, мамочка?

– Больно, только когда ребенок выходит наружу.

Ванесса кивнула, но продолжала взволнованно смотреть на мать. Боли становились все сильнее. Когда такси приехало к госпиталю, Ванесса достала деньги из сумочки матери и расплатилась с водителем. Он улыбнулся им обеим и пожелал Сирине удачи. Из здания госпиталя вышли две медсестры и подкатили к Сирине кресло-каталку. Сирина устало улыбнулась Ванессе, когда сестры покатили ее прочь от дочери. Ванесса устроилась в углу комнаты ожидания, полагая, что маленький братец или сестричка родится через несколько минут.

Когда спустя час не произошло никаких изменений, она спросила сестру, но от нее отмахнулись. К середине дня Ванесса заволновалась. Где ее мама? Что с ней случилось? Почему не появляется ребенок?

– На это требуется время, – пояснила дежурная медсестра.

Когда в четыре часа сменилась смена, пришедшие сестры были добрее к Ванессе. Никто из них не понимал, почему она одна сидит в комнате ожидания, наконец, кто-то из них догадался, что за ней никто не придет и бедная девочка ничего не ела. За четырнадцать долгих часов она никому не пожаловалась, и когда одна из сестер принесла ей бутерброд, Ванесса расплакалась.

– Где моя мамочка? Что с ней случилось? Почему она никак не родит ребеночка? – Затем, глядя на сестер огромными глазами, спросила: – Она не умрет?

Когда, улыбнувшись, они сказали ей, что это чепуха, она им не поверила. Оставшись одна, Ванесса вышла из комнаты ожидания и пошла по палатам, пока не добралась до комнаты, на матовом стекле двери которой виднелась надпись «Родильная». Словно догадываясь, что она там увидит, Ванесса расправила плечи и проскользнула внутрь. От увиденного у нее перехватило дыхание. То была ее мать, она лежала на белом столе, ее ноги были приподняты высоко в воздух и привязаны к каким-то подпоркам, лицо перекошено болью, руки привязаны, волосы слиплись от пота, рот раскрыт в крике.

– Мамочка! – Ванесса расплакалась и бросилась к ней. В палате с Сириной никого не было. – Мамочка!

Инстинктивно Ванесса принялась развязывать руки матери. Невидящим взглядом Сирина смотрела на дочь. Прошло какое-то время, прежде чем она узнала ее.

– О, девочка… Моя крошка…

Свободной рукой она погладила золотистые волосы дочери, затем внезапно крепко стиснула плечо Ванессы. Девочка едва не вскрикнула от боли. Почувствовав это, Сирина отпустила ее, но не удержалась от стона.

– Что случилось… О, мамочка… что случилось?

Глаза Ванессы округлились от ужаса. Мать обливалась потом и была очень холодной.

– Ребенок… повернулся… – Затем, словно ей в голову пришла внезапная мысль, Сирина проговорила: – Ванесса… попроси у них… мою сумку… у меня там деньги… позвони Тэдди. Знаешь… номер?

Ванесса испуганно кивнула.

– Скажи ему… – У Сирины не было сил продолжать, сильная жестокая боль на несколько минут парализовала ее. – Скажи ему, что ребенок… перевернут., перевернут… поняла?

Ванесса кивнула.

– Они пытались повернуть его, но не смогли. Мне дали немного передохнуть, они попытаются… еще… иди. – Сирина с отчаянием посмотрела на дочь. – Попроси его выехать… сразу же… сегодня. Поторопись.

Ванесса кивнула, но колебалась и стояла на месте. После очередного приступа боли Сирина упросила ее взять сумку, найти телефон и позвонить Тэдди не откладывая.

Ванессе пришлось долго уговаривать сестер отдать сумку матери. Когда те поняли, что девочке не на что поесть, то согласились. Ванесса пробралась в телефонную кабину, стоявшую в холле, закрыла дверь и заказала разговор с Тэдди. В Лондоне было семь часов вечера, а в Нью-Йорке всего час дня, и она знала, что застанет его на работе.

– Доктора Фуллертона? – раздался в трубке удивленный голос медсестры. – Да… его племянница? Сейчас позову.

Спустя минуту трубку взял Тэдди, и Ванесса истерически начала рассказывать то, что мать просила передать ему.

– Она вся связанная, дядя Тэдди, ее ноги высоко в воздухе… Я здесь с пяти часов утра, и она говорит… Она говорит… ребенок повернут… что его пытаются повернуть, но не могут, и… – Ванесса расплакалась.

Тэдди старался успокоить ее:

– Все хорошо, дорогая, все хорошо. Что она просила передать?

– Они дадут ей еще несколько часов и потом попытаются повернуть ребенка. Мама хочет, чтобы ты сразу же приехал сюда! Она просила поторопиться!

На другом конце линии Тэдди тоже чуть было не разрыдался. Перевернутый плод за три тысячи миль от него. Даже если успеть на ближайший рейс, пройдет не меньше двенадцати или восемнадцати часов, прежде чем он доберется до нее. Ей необходимо немедленно сделать кесарево сечение, а многочасовые ожидания и попытки повернуть плод означают одно: могут погибнуть и мать, и ребенок.

– Все будет хорошо, дорогая, – сказал он Ванессе, сам желая в это верить. – Ты знаешь, как зовут доктора?

По крайней мере он может позвонить ему, но Ванесса не знала.

– А название госпиталя?

Девочка быстро сказала.

– Я перезвоню, и посмотрим, что можно будет сделать.

– Ты приедешь, дядя Тэдди? – По ее голосу чувствовалось, что Ванесса близка к панике.

– Попробую успеть на следующий рейс, дорогая, и, если повезет, прилечу рано утром, может быть, к тому времени ребенок уже родится.