Запретная любовь - Стил Даниэла - Страница 104

Подъехавшим санитарам Анна объяснила, что рана опасна и пострадавшего надо немедленно везти в больницу. Сама она попросила соседку присмотреть за Фелисией.

— Вы едете с нами? — удивленно спросил санитар.

— Я хирург-травматолог, — ответила Анна. — Едем… — И она назвала номер и адрес больницы, в которой работала когда-то вместе со Стивом, а теперь одна.

Их больница находилась ближе всех к месту происшествия, и машина помчалась туда.

Стиву поставили внутривенное питание. Лицо его скрылось под кислородной маской. Из раны сочилась кровь, и Анна наложила давящую повязку.

«Зачем он пришел? — спрашивала она себя. — Три месяца от него не было ни слуху ни духу, я уже смирилась с тем, что никогда его не увижу, и вдруг… Зачем? И почему так? Боже, за что мне это?»

По счастью, Лукас еще не сменился с дежурства. Анна коротко объяснила ему, что произошло со Стивом — точнее, то, что она об этом знала, и тот бросился готовить операционную. Анна осталась внизу, со Стивом.

Команда медсестер приняла его из рук санитаров, уложила на каталку и вкатила в больничный холл.

— Кто-нибудь знает имя больного? — громко спросила одна из медсестер.

— Это Стив Уитмен, — ответила Анна. Лицо ее было белым, словно больничная стена.

— Господи, что он здесь делает? — воскликнула другая медсестра — та, что ножницами срезала с него одежду. — Я думала, он сейчас в Калифорнии!

— А он, как видите, оказался здесь, — резко ответила Анна, торопливо натягивая хирургическую униформу. — И в груди у него дыра размером со штат Техас.

Взявшись за ручки каталки, медсестры бегом повезли ее в травматологическое отделение. Анна бежала рядом. Ей казалось, что каталка еле ползет — а ведь Стиву дорога каждая секунда!

— Господи, неужели нельзя побыстрее?!

— Мы и так… — задыхаясь, проговорила одна из медсестер.

Наконец они оказались у дверей операционной. Харви, полностью готовый, в маске и перчатках, ждал у стола.

— Харви, не теряйте ни секунды! — шепнула ему Анна и бросилась в умывальную мыть руки. Она уже решила, что будет ассистировать ему при операции.

Когда она вернулась, Стив — мертвенно-бледный, с плотно закрытыми глазами — уже лежал на операционном столе. Сквозь давящую повязку сочилась кровь. Дышать самостоятельно он уже не мог, и медсестра подключила его к дыхательному аппарату. Жизнь уходила из него с каждой секундой; едва ли он понимал, что его лучший друг и любимая женщина пришли сюда, чтобы во что бы то ни стало спасти ему жизнь.

— Что, черт возьми, с ним случилось? — спросил Харви, склонившись над раной.

— Пришел повидаться со мной, — сквозь стиснутые зубы ответила Анна, — и какой-то ублюдок в него выстрелил.

— О, да вы опасная женщина… Черт, где же эта пуля… Сестра, начинайте переливание крови!

— А он подлец! — воскликнула Анна, и слезы покатились у нее по щекам. Что за беда — под маской их все равно не видно.

Лукас никак не мог извлечь пулю, и в конце концов Анна взмолилась, чтобы он пустил ее на свое место.

— Вы же знаете, у меня это хорошо получается!

— Да, о вас в отделении легенды ходят. Что ж, доктор, приступайте.

Решительным шагом Анна подошла к столу. Пулю она обнаружила через несколько минут, но, чтобы извлечь ее, им с Лукасом понадобилось двадцать минут, час — чтобы остановить кровотечение, и еще почти два часа, чтобы наложить швы.

— Ну все, жить будет, — устало вздохнул Харви, когда Стива увезли в реанимационное отделение. — А вы, доктор Гонсалес, идите отдохните. Вид у вас — хуже некуда.

— Спасибо за комплимент, доктор Лукас.

Анна и сама знала, что лицо у нее белее мела, по лбу льется пот, а глаза покраснели и распухли от слез. Теперь, когда все осталось позади, у нее тряслись руки и подгибались ноги — запоздалое следствие шока.

Анна пошла в палату к Стиву и села возле его койки.

Около двух часов он спал, приходя в себя от наркоза, но наконец заворочался, приоткрыл глаза… и слабо улыбнулся, увидев ее.

Рыдания подступили ей к горлу. Он ее видит! Он ее узнал! Только теперь она по-настоящему поверила, что Стив выживет.

— Анна! Я шел к тебе! — прошептал он еле слышно.

— И напрасно, как видишь, — улыбнулась она, сдерживая подступающие слезы.

«Я уж думала, что никогда больше тебя не увижу, — говорила она мысленно. — Господи, ты ведь мог умереть у меня на руках!»

— Что случилось? — спросил он тем же слабым шепотом.

— В тебя стреляли.

— Приятные у тебя соседи, — заметил Стив, и Анна улыбнулась сквозь слезы.

— Зачем ты приходил? — Не нужно было спрашивать: она уже знала ответ.

— Попрощаться с тобой.

— Ты уже попрощался три месяца назад, — мягко ответила Анна.

Глаза Стива закрылись, он, казалось, задремал, но несколько минут спустя заговорил снова:

— Хотел увидеть Фелисию… Я по ней скучал…

— Она тоже скучает. — И, отбросив всякую осторожность, Анна добавила: — И мне очень не хватало тебя… хотя ты и подлец.

— Хочешь новость? — улыбнулся Стив. — Я развожусь и уезжаю в Кентукки.

— Похоже, он бредит, — нахмурившись, шепнула Анна медсестре.

— Я все слышу… но это не бред… правда… развожусь и уезжаю… — прерывающимся голосом настаивал Стив.

— Не разговаривай, милый. Еще успеешь все объяснить. А теперь, может быть, поспишь?

— В груди… болит…

— И не смей жаловаться! Ты же не знаешь, кто тебя заштопал! — усмехнулась Анна, глядя на него сверху вниз.

— Ты?..

— Я. Извлекла из тебя пулю. А теперь закрывай глаза и спи, пока я тебя не отшлепала.

— Анна, я люблю тебя, — едва слышно прошептал Стив. Но Анна его услышала. Она склонилась к нему, чтобы медсестры не услышали их разговора.

— Я тоже тебя люблю.

— Выходи за меня замуж, — проговорил он, тяжело дыша.

— Ни за что, — ответила Анна. — У меня аллергия на замужество.

— Так будет лучше для всех… для тебя… для меня… для Фелисии… у нас с тобой будут еще дети…

— Куда же мне больше-то? Одного тебя хватит! От тебя беспокойства больше, чем от десятерых младенцев разом!

— Так ты согласна?

— Нет. Ты еще не оправился от наркоза. Завтра и не вспомнишь, что говорил.