Запретная любовь - Стил Даниэла - Страница 103

Глава 21

Знакомый врач — приятель по медицинской школе — дал Стиву адрес агентства, занимающегося трудоустройством врачей на благотворительную работу в развивающиеся страны. Сойдя с самолета, Стив немедленно отправился туда.

Агентство занимало небольшое помещение в обшарпанном многоэтажном здании. Вывеска на подъезде так выцвела, что Стив не сразу разобрал, что там написано, а внутреннее убранство конторы едва не заставило его вообразить, что он уже где-то в трущобах Латинской Америки.

Молоденькая секретарша занесла Стива в список, вручила ему толстую брошюру и сообщила, что на рассмотрение его заявления уйдет несколько недель. Стив только плечами пожал: чего-чего, а времени у него было хоть отбавляй, и спешить нужды не было. Просмотрев брошюру — длинный список стран, которым агентство предлагало свою помощь, и подробное описание условий работы, — Стив понял: это то, что надо. Интересно и трудно — ровно настолько, чтобы не оставалось ни времени, ни сил размышлять о своей горькой судьбе.

Остановился Стив у того самого приятеля. Думал позвонить Харви Лукасу, но почти сразу отказался от этой затеи. Придется рассказывать о Мерри, о разводе, о невыносимом чувстве поражения, которое он испытал в Калифорнии… Нет, сейчас Стив ни с кем не хотел разговаривать. Разве что, может быть, с Анной.

Впервые за много лет у него оказалось много свободного времени. Стив подолгу бродил по городу, заходил в музеи и на выставки, загорал на пляже, пересмотрел все новые фильмы. Мысль о том, чтобы позвонить Анне, приходила к нему все чаще и чаще, но Стив гнал ее от себя. Эта страница его жизни осталась в прошлом, и незачем к ней возвращаться. Ничего, кроме ненужной боли, это не принесет ни ему, ни ей.

Только в конце июня Стиву наконец позвонили из агентства. Рассмотрев его заявление, ему предложили четыре места на выбор: Перу, Чили, Ботсвана и индейская резервация в Кентукки. Подумав, Стив выбрал Кентукки. Он больше не испытывал желания бежать от Мередит как можно дальше, и забираться в какую-то немыслимую глушь ему все-таки не хотелось. «Все хорошо в меру», — сказал он себе, решив подписать контракт на два года.

Теперь Стив и чувствовал себя иначе. Перед ним простиралось неизведанное поле новой деятельности; осталось лишь проститься с прежней жизнью. Не раздумывая, Стив позвонил Лукасу, а затем, после долгих размышлений и колебаний, отважился поехать к Анне. Попрощаться и попросить извинения за то, как обошелся с ней перед отъездом в Калифорнию. Не начинать роман сначала — нет! На это он не имеет права. Просто убедиться, что с ней все в порядке, и увидеться с Фелисией.

Мысли о девочке не давали Стиву покоя. Он скучал по ней… да что скрывать — скучал по ним обеим! Но дело даже не в этом. Совесть его больно ранило то, что он уехал, не попрощавшись с девочкой. Так расставаться нельзя, думал он, — просто исчезнуть, не сказав «до свидания», ничего не объяснив… Никто не заслуживает такого обращения, а ребенок — тем более.

Впрочем, с Анной он объяснился и теперь готов был отдать все на свете, чтобы этого объяснения не было.

Стоял теплый, солнечный июньский день. На город еще не обрушилась удушающая жара, и люди на улицах улыбались друг другу — в Нью-Йорке такое нечасто увидишь. Стив позвонил Анне, и няня сообщила, что она вернется с работы к трем. На всякий случай Стив подождал до пяти. Предупреждать Анну по телефону он не хотел — вдруг она откажется его видеть?

Сев в автобус на Бродвее, Стив доехал до 102-й улицы, а оттуда пешком дошел до знакомого дома.

Он уже собирался позвонить в дверь, когда к нему подошли двое парней в майках и джинсах и остановились, словно хотели о чем-то спросить. Один что-то сказал. Стив не расслышал и переспросил:

— Простите, что вы сказали?

Он слишком долго не был в Нью-Йорке и забыл, что в этом городе осторожность нужна не меньше, чем в диких джунглях.

— Оглох, что ли? Гони монету, сволочь!

Стив ошарашенно уставился на грабителей, не зная, отдать ли им бумажник или попытаться поговорить по-доброму. Только сейчас он заметил, что у одного парня в руке вдруг появился нож, а другой выхватил пистолет.

— Спокойно, ребята, не дергайтесь. Вот вам бумажник, правда, денег в нем негусто…

Стив полез в карман. Руки его дрожали: он видел, что младший — тот, что с пистолетом, — беспокойно переминается с ноги на ногу и облизывает губы.

— Пошевеливайся, кретин! Нам что, до вечера тут торчать?

Тот, что с ножом, выхватил бумажник — и в тот же миг тот, что с пистолетом, вскинул свое оружие и выстрелил почти в упор.

Пуля попала в грудь. Стив как-то странно всхлипнул и тяжело рухнул лицом вниз на ступеньки. В инстинктивной попытке ухватиться за что-нибудь он нажал на кнопку, но так слабо, что Анна не услышала звонка.

Грабители бросились бежать; никто их не остановил. Стив слышал над собой топот ног и возбужденно-испуганные голоса, слышал, как одно за другим распахиваются в доме окна, и кто-то спрашивает, что случилось, а еще кто-то кричит, что надо вызывать «Скорую»… Голоса становились все глуше; краски теряли яркость, и весь мир заволакивали преждевременные сумерки. Стив еще успел почувствовать, как его берут за плечи, осторожно переворачивают… а затем его поглотила тьма.

Стив не знал, что Анна увидела в окно финал рокового инцидента. Услышав сначала выстрел, она сперва не придала ему никакого значения — подумала, что это выхлоп грузовика, и подошла к окну взглянуть, что произошло. Минуту спустя снаружи захлопали дверьми, послышался топот ног и громкие голоса. Анна выскочила из дому, как была, в халатике и тапочках на босу ногу, прижимая к груди докторский саквояж. Толпа расступилась перед ней — все в доме знали, что она врач. Вдалеке уже завывали сирены — кто-то из толпы догадался позвонить в «Скорую». Стив не знал, чьи маленькие сильные руки перевернули его, не знал, кто со спокойствием профессионала осмотрел его страшную рану.

«Он шел ко мне, — думала она, накладывая повязку и пытаясь унять дрожь в руках. На глазах у нее блестели слезы. — На него напали у порога моего дома. Его убили, когда… нет, только не это! Не смей раскисать, Анна Гонсалес! Он выживет!»