Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 58

– Это настоящий плен, – прошептала юноше Анна, сидя на камне у ручья, пока леди Матильда шла к воде, чтобы намочить платок. – Что происходит, Уильям?

– Думаю, все дело в вашей популярности, – негромко ответил юноша, – Я не знаю, что замыслил герцог, но он в любом случае не хочет, чтобы у вас был шанс вмешаться. Север предан ему, и единственный, кто в состоянии противостоять здесь Ричарду Глостеру, – это Анна Невиль.

– Но ведь я не собираюсь вмешиваться в планы Ричарда! К тому же именно его Эдуард IV назначил лордом-протектором и…

– Кто знает, как далеко идут планы вашего супруга.

В Понтефракт они прибыли уже на следующий день. Анна чувствовала себя настолько скверно, что пожелала немедленно отправиться на покой и не слышала, как в тот же вечер отряд во главе с Робертом Рэтклифом отбыл, оставив замок на попечение сэра Брэкенбери, а находящуюся в нем герцогиню – под надзором верного Джона Дайтона.

Над старой твердыней английских владык повисла сонная, но полная напряжения тишина.

Анна бесцельно бродила по пустынным аллеям парка Понтефракта. Ей не разрешалось выходить за пределы замка, прогуливаться верхом, и, даже когда она поднималась на стены, ее неизменно сопровождала Матильда Харрингтон, а в некотором отдалении всегда следовал Дайтон.

Джон Дайтон все еще оставался для Анны загадочной фигурой. Она знала, что Дайтон имеет небольшое поместье где-то на Клевлендском нагорье, женат на даме из обедневшей ветви семьи Тонвиль и порой ездит туда, чтобы проведать жену и сына. И все же Анна не могла избавиться от неприязни к нему и видела, что Дайтон, преданно взирающий на ее горбатого супруга, также недолюбливает ее. Недаром каждый вечер он являлся, чтобы лично запереть на ключ двери ее опочивальни.

– Вы не должны на меня гневаться, миледи. Я только выполняю приказ вашего супруга, – говорил он, улыбаясь, но всякий раз его улыбка была полна едва сдерживаемого торжества.

Анне так и не удалось приблизиться к разгадке таинственного епископа. Его отвели в старую башню Ричарда II, но содержали не как обычного узника, а в жилых покоях наверху. По вечерам Анна видела свет в узких окнах верхнего этажа башни, однако охраняли Стиллингтона даже надежнее, чем Анну. Он никуда не выходил, возле входа в башню всегда стоял вооруженный страж и еще двое безостановочно меряли шагами площадку над покоями епископа. Посторонних никогда не впускали во двор старой башни, и, сколько Уильям ни пытался проникнуть туда, у него ничего не вышло, а крытый переход к башне был перегорожен кованой решеткой.

– Я, кажется, с ума сойду от этих тайн, – говорила Анна Уильяму, глядя на темные стены замка, усеянные многочисленными часовыми. – Мосты всегда подняты, меня постоянно запирают, охранников в крепости больше, чем прислуги. Господи, я теряю разум от этой неизвестности, от предчувствий недоброго. О, как бы я хотела бежать отсюда!

Уильям заметил, что пребывание в заключении словно оживило Анну, пробудило ее от гипнотического сна. Порой она говорила неожиданные вещи. Побег! Это было опасно, да к тому же и невозможно. Из крепости Понтефракт нельзя бежать. Однако, наблюдая за тем, как разгораются в такие минуты ее глаза и как печально они меркнут, когда появляется комендант Брэкенбери и опускает решетки в переходах замка, Уильям все чаще начинал задумываться. Анна, поглощенная своими заботами, не обращала на это внимания, пока вдруг не заметила, что по вечерам Уильям все чаще стал оставлять ее одну. Однажды она обнаружила его в беседке наигрывающим на лютне у ног Джеральдины Нил, в другой раз он кормил у пруда лебедей вместе с девицей Эмлин. Анна невольно ощутила легкий укол ревности – не за себя, а за малышку Кэтрин.

По прошествии трех недель к притихшему замку подъехал отряд закованных в броню латников. Воинов было так много, что они сразу заполнили двор. Возглавлял их облаченный в черный плащ человек, и Анна тотчас узнала в нем Джеймса Тирелла. Давно уже он не бывал в Йоркшире, и герцогиню на мгновение озадачило появление Черного Человека. Однако уже в следующую минуту она глядела лишь на ехавшего среди латников молодого рыцаря в цепях. Она узнала его. Те же волнистые пышные кудри, тот же непередаваемо знакомый облик, который так поразил ее в Ноттингемском замке. Ричард Грей, пасынок короля, плод любви Элизабет и Филипа Майсгрейва… Теперь он стал пленником Черного Человека. У Анны сжалось сердце, когда юношу под охраной ввели во двор тюремной башни.

Когда сэр Джеймс Тирелл явился выразить герцогине Глостер почтение, она потребовала от него объяснений.

Сэр Джеймс невозмутимо смотрел на нее своими янтарно-желтыми глазами.

– Мне поручено доставить молодого лорда Грея в Понтефракт, где он должен находиться в заключении, пока герцог не вынесет над ним свой приговор.

– В чем состоит его вина?

– Он пытался поднять мятеж против лорда-протектора, миледи.

У Анны удивленно поднялись брови.

– Мятеж? Этот юноша?

Тирелл кивнул.

– Я вижу, вы еще не осведомлены, ваше сиятельство. Если прикажете…

– Я даже настаиваю, сэр!

Анна была так взволнованна, что даже не предложила Тиреллу сесть, и он так и говорил, стоя посреди зала, закутанный в свою широкую черную накидку.

Оказывается, Ричард Глостер настиг наследника престола на дороге из Уэльса в Лондон, в местечке Стоуни-Стаффорд. Еще до этого он встретился в Нортгемптоне с Бекингемом. Позже туда прибыл и брат королевы, наставник Эдуарда V лорд Риверс. По всей видимости, Риверсу надлежало отвлекать внимание обоих герцогов, пока сводный брат будущего короля Грей торопливо и тайно ехал с ним в Лондон. Закончилось все тем, что герцог Глостер арестовал Риверса, затем вместе с Бекингемом проследовал в Стоуни-Стаффорд, где и застал Грея и юного наследника уже сидящими в седлах. У Грея для охраны Эдуарда V было две тысячи человек, у Глостера и Бекингема – немногим более шестисот. Но когда юный Грей попытался двинуть своих людей против лорда-протектора, Глостер повелел схватить его и доставить под охраной в Понтефракт, а графа Риверса под конвоем отправили в Шериф-Хаттон. Лорд-протектор же со своим эскортом повез мальчика-короля в столицу.

– Не кажется ли вам, сэр Джеймс, что все это весьма похоже на похищение? Зачем было моему супругу разлучать Эдуарда V с его дядей, с которым он столько лет провел в Ладлоу, а также со старшим сводным братом?

– Такова была воля лорда-протектора.

Лицо Тирелла было непроницаемым, однако Анне показалось, что на какой-то миг он перевел взгляд на стоявшего у нее за спиной Джона Дайтона. Ей даже подумалось, что Тирелл сдерживается в присутствии этого верного пса Ричарда. Но потом она вспомнила, что уже почти час расспрашивает человека, проделавшего в воинском облачении дальний путь, и решила отпустить его, задав напоследок еще один вопрос:

– Сэр Джеймс, этот Грей… Что ожидает юношу?

– Что может ожидать мятежника, миледи?

И Черный Человек выразительно провел ребром ладони по горлу.

Анна встала. Все находившиеся в зале смотрели на нее. У Анны пересохло во рту.

– Сэр Джеймс Тирелл, насколько я понимаю, лорд Грей – узник Понтефракта. Дозволено ли мне встретиться с ним?

– Нет, – отрезал Тирелл. – Лорд будет содержаться в Понтефрактской башне, и с ним никто не должен видеться.

– Как и его преподобие Стиллингтон?

Тирелл, направившийся было к двери, приостановился.

– Его преосвященство епископ Стиллингтон через несколько часов отбудет со мной на юг королевства.

Однако солнце уже клонилось к закату, а Джеймс Тирелл все еще оставался в Понтефракте. Лошади его эскорта были оседланы, а нерасквартированные солдаты лениво болтались по двору, приставая к служанкам или играя в кости.

– Они чего-то ждут, – заметил Анне Уильям, не сводя глаз с Понтефрактской башни.

Герцогиня задумчиво произнесла:

– Не нравится мне то, как обошелся с юным наследником Ричард. Теперь принц Эдуард полностью в его власти, а герцог Глостер не тот человек, которому можно довериться. Немудрено, что Вудвили пытались оградить от него маленького принца… Но, Творец Небесный, теперь Глостер не раздумывая покончит с Греем!