Тяжесть венца - Вилар Симона - Страница 59

Уильям бросил на нее быстрый взгляд из-под длинных ресниц.

– Вас так волнует судьба этого Вудвиля?

– Да, очень.

Уильям странно посмотрел на нее.

– Он вам по сердцу?

– О нет! Однако мне необходимо повидаться с ним.

Анна умолкла, видя удивление на лице Херберта.

– Я беспокоюсь за него, Уил. И я хотела бы расспросить его о событиях в Стоуни-Стаффорде.

Уильям пожал плечами.

– Лично я предпочел бы побеседовать с этим загадочным Стиллингтоном.

– Его сегодня увезут.

– Вряд ли сегодня. Посмотрите, – указал он на второй двор. – Солдат уже расквартировали. Поэтому не исключено, что я все же рискну сегодня побывать у загадочного епископа.

У Анны порозовели щеки.

– Что вы надумали, Уил?

Он кивнул в сторону темной башни.

– Хочу пробраться туда. Сдается мне, это последний шанс разгадать его загадку.

– Но ведь замок напичкан стражниками!

– Оттого что их так много, и будет легче это сделать. Наш комендант Брэкенбери будет занят хозяйственными делами, Дайтон уже полдня как удалился с Тиреллом в башню. В замке много новых людей, новых лиц. Если мне удастся подпоить кого-нибудь из отряда Тирелла, я постараюсь добыть у него каску и плащ с эмблемой белого вепря и попробую пройти в Понтефрактскую башню.

Анна схватила его за руку. Глаза ее блестели.

– Ах, Уильям! Как я вам завидую!

Она словно вновь превратилась в ту Анну Невиль, которая много лет назад сбежала из плена Йорков.

– А я-то думал, вы станете меня отговаривать, – с некоторым облегчением заметил юноша. И неожиданно предложил: – Хотите, попробуем вдвоем поболтать со Стиллингтоном?

Вспыхнувшие было глаза Анны погасли.

– Это невозможно. Сегодня после вечерней трапезы Брэкенбери, как обычно, проводит меня до дверей опочивальни, а Дайтон дважды повернет ключ в замке. К тому же со мной всегда ночует одна из фрейлин.

– Разве ключ есть только у Дайтона?

– У него и у Матильды Харрингтон. Она является по утрам, чтобы отпереть меня. Но добыть у нее ключ невозможно. Она преданна герцогу, как собака.

– А кто из фрейлин нынче ночует с вами?

– Кажется, Джеральдина. Но в последнее время она стала любимицей леди Матильды. Таким образом…

– Таким образом, – подхватил Уильям, – все складывается как нельзя лучше, миледи! И, видимо, именно сегодня я назначу свидание крошке Джеральдине.

Анна непонимающе смотрела на Уильяма. Он улыбнулся.

– Вы говорите, что Джеральдина – любимица леди Матильды, следовательно, ваша статс-дама ей доверяет. Как вы полагаете, сможет ли Джеральдина похитить у нее ключ, чтобы выскользнуть из вашей спальни на свидание со мной?

– Не знаю. Но она девушка ловкая, к тому же ей страстно хочется отнять вас у Эмлин Грейсток… Крест честной! Уил, я и не предполагала, что вы столь циничны и хладнокровны!

Однако сказано это было с улыбкой. Уильям оставался серьезен.

– Я сейчас отправлюсь на поиски Джеральдины. Может, и не в моих силах помочь вам покинуть Понтефракт, но если Джеральдине Нил страстно захочется увидеться со мной, то нам наверняка удастся проникнуть к этому епископу. По крайней мере, наблюдайте за ней и не спешите отходить ко сну.

За утомительно долгим церемонным ужином Анна не смогла обменяться ни словом с Уильямом. К тому же юноша весь вечер перешептывался с Джеральдиной. Девушка выглядела озабоченной и больше обычного старалась услужить статс-даме. Когда же после мессы Анна направилась через двор в замок, она заметила, как ее фрейлина отстала и о чем-то заговорила в арке ворот с Уильямом. Далее все шло как заведено: перед сном Анна холодно ответила как на поклон Дайтона, так и на реверанс Матильды Харрингтон. Потом дважды щелкнул замок в двери.

– Миледи, с вашего позволения, я не буду гасить свечу, – сказала Джеральдина, укрывая герцогиню вышитым покрывалом. – Сэр Херберт принес мне томик сочинений Кретьена де Труа, и я хотела бы еще немного почитать.

И это говорила Джеральдина Нил, считавшая чтение нуднейшим занятием! Анна постаралась ответить так, чтобы ее голос не выдал волнения: да, она будет рада, если Джеральдина заполнит свою головку хоть чем-то, кроме пустого кокетства, да и свет ей не будет мешать, пусть только фрейлина опустит боковой полог.

Анна старалась дышать ровно. Джеральдина вскоре подошла ближе и осведомилась, не угодно ли чего госпоже. Не получив ответа и решив, что ее светлость спит, она принялась нетерпеливо расхаживать по комнате, заламывая руки. В конце концов она вынула ключ и стала его разглядывать. Анна наблюдала за ней сквозь полуопущенные ресницы. Девушка вздохнула, потом вдруг упала на колени и принялась молиться жарким шепотом.

Анне стало не по себе. Они с Уильямом поступают скверно, обманывая Джеральдину, используя ее чувства. К тому же неизвестно, что представляет собой тайна Стиллингтона, чтобы так рисковать, навлекая на себя еще более строгую кару.

Мысли ее вновь вернулись к Роберту Грею. Еще одна причина, почему ей было необходимо попасть в Понтефрактскую башню. Она не говорила об этом Уильяму, но это было для нее важнее, нежели встреча со Стиллингтоном. Грей был сыном Филипа – и этим все сказано. К тому же он мог знать, что замышляет Ричард.

Вскоре стало слышно, как с лязгом поднимаются решетки. Шла смена караула. Тяжелый шаг закованных в броню лучников гулко отдавался в каменных коридорах замка. Громыхая железом, отряд миновал дверь опочивальни герцогини. Следующий обход только через пару часов.

Анна увидела, как поднялась с колен и шагнула к двери Джеральдина. Тень от ее рогатого чепца упала на стену, словно крылья летучей мыши. Анна вновь почувствовала укор совести, но напомнила себе, что именно Джеральдина доносила о каждом ее шаге статс-даме. Впрочем, когда в дверь осторожно постучали, она и думать забыла о своих колебаниях и, пока Джеральдина, волнуясь, пыталась попасть ключом в замочную скважину, едва не вскочила, чтобы отобрать ключ. Анна не сомневалась, что в состоянии справиться с фрейлиной, но заставила себя лежать, опасаясь, что та может поднять шум и тогда все откроется.

Едва дверь приоткрылась, Уильям тотчас оказался в комнате. Анна не сразу узнала его. Он был в одежде людей Тирелла – в шлеме с налобником, темной тунике поверх буйволовой куртки с вышитой на груди белой головой вепря. Даже Джеральдина в первое мгновение отшатнулась.

– О, Уил! Как ты меня напугал! Скорее идем отсюда, не ровен час, разбудим герцогиню.

– Она и без того не спит, – ответил юноша, указывая на спрыгнувшую с кровати Анну. И прежде чем Джеральдина опомнилась, он выхватил у нее из рук ключ. – Извини, милая, но сегодня мне необходимо совершить прогулку с миледи, а ты, если будешь себя хорошо вести, можешь воспользоваться привилегией выспаться в постели ее светлости.

Джеральдина была так ошеломлена, что беспрепятственно позволила, чтобы ее связали, заткнули рот и уложили в кровать. Анна задернула занавеси полога.

– Ты не слишком туго затянул путы?

– Нет. Хотя достаточно крепко, чтобы Джеральдина не подняла шума, когда пройдет первое потрясение. Думаю, нам следует вернуться еще до того, как сменится стража.

Анна накинула темный плащ с капюшоном и бросила на Уильяма быстрый взгляд. Всю жизнь находившийся под опекой, научившийся смиряться, он пришел бы в ужас, если бы знал, что она скорее готова спуститься по веревке в замковый ров, в воду, которая кишит пиявками, а потом брести по бездорожью куда глаза глядят, нежели добровольно вернуться назад и самой захлопнуть дверь с единственной щелкой к свободе.

Уильям Херберт неплохо знал переходы Понтефракта, и поэтому они беспрепятственно прошли несколько постов. Великое благо, что такие замки в старину строили с многочисленными выступами в стенах, толстыми колоннами, глубокими нишами у окон. Анна и Уильям скользили, как тени, избегая освещенных факелами участков, прятались под каменными лестницами, пока над их головой проходили стражники.

Наконец они достигли решетки, за которой открывался сводчатый переход в тюремную башню. На площадке под нещадно коптящим факелом, что-то напевая себе под нос, вышагивал одинокий охранник. Он был в кольчуге с облегавшим голову капюшоном. В отблесках света была видна подвешенная к его поясу связка ключей.