Грехи юности - Стоун Джин - Страница 72

Шли годы, и жизнь ее свелась к самому что ни на есть обыкновенному прозябанию. Время стало измеряться семестрами, а мечты о счастье улетучились как призрачный сон. Их поглотила суровая действительность. Она пыталась создать Марку хорошую жизнь, но в глубине души всегда понимала, что не в состоянии этого сделать, поскольку потерпела фиаско. И не в тот день, когда ушла от мужа, а много раньше, когда бросила Дэвида.

Марк вернулся в кухню и швырнул куртку на стул. Как же ей заставить его понять?

— Марк… — начала она, но закончить он ей не дал.

— Мне осточертел этот городишко и твои дружки-приятели из колледжа! — выпалил он. — Век бы мне вас не видеть! Думаешь, я, как ты, буду всю жизнь читать эти мерзкие газетенки да размусоливать по поводу плохой экологии?! Нет уж! Дудки!

Схватив кроссовки, Марк сунул в них ноги и, сопя, принялся завязывать шнурки, избегая встречаться глазами с матерью. Сьюзен только диву давалась, насколько он похож на своего отца! Такой же невыдержанный, вспыльчивый. С Лоренсом они разошлись, но не могла же она разойтись с собственным сыном. Остается только надеяться, что когда-нибудь из Марка получится взрослый человек, умеющий держать себя в руках.

— Марк, сядь!

— Я ухожу, — бросил он, схватив со стула куртку.

Но на пороге задержался и, обернувшись, мрачно глянул на Сьюзен.

— Да, ты мне так и не сказала, кто у тебя родился.

Мальчик или девочка?

— Мальчик, — опустив глаза, едва выдавила из себя Сьюзен.

— Так я и думал, — усмехнулся Марк и вышел, хлопнув дверью.

После неудавшегося разговора с Марком Сьюзен позвонила Берту. И старый надежный друг тотчас готов был примчаться к ней. Договорились встретиться в институтском дворе в полдень у фонтана, однако Сьюзен пришла на десять минут раньше: хотелось посидеть, подумать в одиночестве. Она' присела на скамейку, потеплее закутавшись в старенькую вельветовую спортивную курточку. Была середина сентября, но в воздухе уже чувствовалось приближение холодов. Сьюзен вздрогнула. В глубине души она надеялась, что зима в этом году не наступит слишком рано. В Вермонте она обычно тянулась невыносимо долго, и Сьюзен в это время года чувствовала себя особенно одиноко.

Она глянула на дно фонтана, покрытое мхом. Когда Сьюзен пришла сюда впервые, ребятишки бросали в него монетки, загадывая желания. Это было в 1981 году. Марку в ту пору было четыре годика, а ее старшему сыну — тринадцать лет. Когда же мир успел перемениться? Годы правления Рейгана можно было с успехом назвать эпохой материализма. Казалось, кругом бродят одни сплошные эгоцентристы. Люди были погружены в самих себя. Им даже в голову не приходило бросать в фонтан монетки и загадывать желание. Какое там! Нужно было действовать, а не предаваться пустым мечтам. И дети в то время были маленькими прагматиками. Их интересовало лишь образование, результатом которого являлась высокооплачиваемая работа. Мечтать им было некогда.

Сунув руку в карман джинсов, Сьюзен достала две монетки — в пять и десять центов.

— Хочу принять правильное решение, — прошептала она и бросила в воду монетку в пять центов. — Хочу, чтобы мой сын приехал на встречу. — Вторая монетка полетела следом.

Сьюзен смотрела, как на воде расходятся круги — сначала маленькие, потом все больше и больше, пока монетки не исчезли в зеленоватой воде. «Неужели я и вправду этого хочу, — подумала Сьюзен, — увидеться со своим сыном?»

— О чем задумалась? — раздался за спиной голос Берта.

— Догадайся, — ответила Сьюзен.

Появившись перед ней, он бросил ей на колени букет астр.

— Цветы для дамы.

— Где стащил?

— Нарвал на клумбе перед деканатом.

Сьюзен, смеясь, взяла в руки хилый букетик.

— Хоть не у Гардинера в саду, и то хорошо.

Берт почесал бородку.

— Черт, об этом я как-то не подумал, — проговорил он и сел рядом с ней на скамью. — Ну, как дела?

Сьюзен по телефону уже рассказала ему о визите Джесс и о реакции Марка на ее откровения.

— Настолько плохи, что и в страшном сне не приснится, Похоже, придется отказаться.

— От встречи? Ты хочешь сказать, что не поедешь?

— Вот именно.

— Из-за Марка?

— Из-за Марка.

Берт кивнул, устремив взгляд в фонтан.

— Этот парнишка, похоже, из тебя веревки вьет, верно?

Сьюзен почувствовала, как ее охватывает ярость:

— О чем ты говоришь?

Берт пожал плечами:

— По-моему, если тебе хочется встретиться со своим старшим сыном, ты должна это сделать. Ты попросила Марка поддержать тебя. Как я понимаю, он не собирается оказывать тебе никакой поддержки. И все-таки принимать решение тебе, а не ему. Через несколько лет у Марка будет своя собственная жизнь, а ты останешься одна со своими сомнениями и переживаниями. Кроме того, ты должна помнить, что в эту историю, помимо тебя, втянут еще один человек.

— Ты хочешь сказать, может случиться так, что мой сын приедет на встречу, а я останусь дома?

— Именно так.

Сьюзен оторвала от головки цветка несколько лепестков и бросила их на землю.

— Ненавижу, когда меня заставляют силой что-то делать, особенно в таком важном деле.

— Было бы лучше, если бы твой сын в один прекрасный день нежданно-негаданно появился у твоих дверей?

Не отвечая, Сьюзен оторвала еще несколько лепестков.

— А ведь такое может случиться, Сьюзен. И ты всегда это предполагала. Для вас обоих было бы лучше, если бы ты поехала. Если у него не возникнет желания познакомиться с тобой, будет лучше, если он останется дома, а не ты.

— А что мне делать, если он все-таки приедет? Что ему сказать?

— Понятия не имею.

— Когда дело касается семейных проблем, у тебя тьма советов. Просто уму непостижимо! И это у тебя-то, который до сорока восьми лет так и не обзавелся собственной семьей!

Сьюзен тут же пожалела о невольно вырвавшихся словах: кто ей дал право разговаривать с ним в таком тоне, ведь он искренне пытается ей помочь.

— Извини, — поспешно добавила она. — Я не должна была так говорить, это нечестно.

— Да.

— Ты принес «травку»?

— Нет. Сходить?

— Ладно, не надо.

Она повертела в руках растерзанный цветок. Пальцы были липкие и пахли зеленью.

— Мне хочется поступить правильно. Поэтому я сначала решила поговорить с Марком, но это ни к чему не привело.

— Ты поступила правильно.

— Как я могу ехать, зная его отношение к этой поездке? Он тут же умчится в Нью-Йорк. Он уже грозился это сделать.

— Он не сделает этого, Сьюзен. Он любит тебя.

— Сомневаюсь, — усмехнулась она.

— Кроме того, — продолжал Берт, — он терпеть не может Дебору.

— Жену Лоренса?

Берт кивнул.

— А ты откуда знаешь?

— Он мне сам сказал. Назвал ее сукой и заметил, что она его терпеть не может.

— Мне он этого никогда не говорил.

— Естественно. Зачем ему давать тебе лишний козырь против отца?

Сьюзен улыбнулась: надо же, Марк сообразил назвать так жену Лоренса. Ей это и в голову не пришло. Но улыбка тут же исчезла с ее лица: ей было неприятно слышать, что эта женщина не выносит Марка.

Берт вернулся к теме разговора:

— Я думаю, что ты должна принять решение, не считаясь с мнением Марка на этот счет. Поступай так, как подсказывает тебе сердце.

Сьюзен швырнула остатки цветов в фонтан.

— Оно мне пока ничего не подсказывает.

Они помолчали.

— Может, расскажешь мне все остальное? — наконец спросил Берт.

— Что остальное?

— Почему ты так боишься встретиться со своим старшим сыном?

— С чего ты взял? Я ничего не боюсь.

Берт не ответил.

— Чего мне бояться?

Сьюзен и сама почувствовала, что голос ее дрогнул.

— Ты никогда не рассказывала мне о его отце.

Боль вернулась. Было такое ощущение, словно в животе сидел, свернувшись клубочком, огромный спрут, а теперь он распрямился, и стало трудно дышать. Сьюзен пожалела, что выбросила цветы, — было чем занять руки.

Она встала, подошла к фонтану.