Тайна - Страуб Питер - Страница 110

— И вы никогда не забывали, — произнес Том.

— Я никогда не могла бы этого забыть. Я ни на что не жаловалась. Да мне и не на что было жаловаться. Я довольно долго работала здесь акушеркой, потом открыла частную практику. Люди часто приглашали меня. Лет пять назад я ушла на покой и теперь получаю немного денег от твоего дедушки за то, что присматриваю за домом. Этого больше чем достаточно, чтобы прожить. Я веду тихую размеренную жизнь и делаю только то, что хочу. Например, сегодня мне захотелось пригласить тебя на обед.

— Вы одиноки?

— Я давно уже забыла ответ на этот вопрос, — Барбара улыбнулась Тому. — Быть одиноким не так уж плохо. Зато у тебя наверняка появилось множество друзей на Игл-лейк.

— Все вышло по-другому.

Том вкратце описал Барбаре ситуацию, сложившуюся после того, как он ударил Бадди Редвинга. Он рассказал ей о Саре, о Родди Дипдейле, Базе Лейнге и Кейт Редвинг, а потом о том, как попала в окно кабинета пуля.

— После того, как к дому дважды подъезжала полицейская машина, моя репутация стала еще хуже. Я провожу целые дни один. — Поколебавшись, Том добавил. — Шеф полиции, Тим Трухарт, сказал, что я должен попросить вас почаще ночевать в доме, чтобы я чувствовал себя в безопасности. Он не исключает возможности, что в меня могли стрелять, чтобы отомстить за что-то моему дедушке.

— И ты молчал об этом целых две недели?

— Но ведь больше ничего не случилось. И потом я был немного занят.

— Ты хотел бы, чтобы я ночевала в доме?

Том сказал, что это необязательно, подумав, что Барбара будет рассматривать это как очередную обязанность по отношению к Глену.

— Я все равно собиралась перебраться туда через пару дней, — сказала Барбара. — Скажи мне, если тебе станет не по себе находиться там одному.

— Хорошо, скажу, — пообещал Том.

Постепенно Том и Барбара перестали испытывать неловкость в обществе друг друга, и между ними завязалась веселая непринужденная беседа двух людей, которые очень нравятся друг другу, хотя и знакомы недавно. Барбаре хотелось знать побольше о Брукс-Лоувуд, о книгах и фильмах, которые нравились Тому, а Том расспрашивал ее о лошадях, об Игл-лейк, и вскоре оба почувствовали себя так, словно знали друг друга всю жизнь.

— Вы, конечно можете не отвечать на мой вопрос, — сказал наконец Том. — Но вы как-то сказали, что не принадлежите к тому типу женщин, которые нравятся моему дедушке. Я все пытаюсь понять, что это за тип.

— Думаю, что на этот вопрос я вполне могу тебе ответить, — сказала Барбара Дин. — В конце концов мы ведь говорим о событиях, которые произошли много лет назад. Твой дедушка любил субтильных, послушных молоденьких девушек. Бедняжка Магда была как раз такой. Я знаю только одну девушку, с которой встречался Глен. Его выбор всегда казался мне очень неудачным. Она работала помощницей медсестры, они встретились в больнице в те времена, когда Глен проводил там много времени. Она была очень хорошенькой, но под внешней простотой и наивностью скрывались железная воля и характер. Эта девушка жила в одном из самых ужасных районов Милл Уолк, но она хорошо умела казаться наивной и непорочной. Она была очень тяжелым человеком.

Том вспомнил, что то же самое сказала когда-то его мать о Нэнси Ветивер.

— А вы уверены, что та девушка действительно была тяжелым человеком? — переспросил он Барбару.

— Я уверена, что она была очень расчетливой, если тебя устраивает подобный ответ. Они с Гленом получали друг от друга то, что хотели, и в конце концов, как мне кажется, стали друзьями. Думаю, Глен постепенно смирился с мыслью, что должен относиться к ней с уважением. Кармен Бишоп — так ее звали — поступила на работу в больницу, когда ей было лет семнадцать-восемнадцать.

Это имя ничего не говорило Тому.

— Я слышала, что она заставила Глена помочь ее брату сделать карьеру. Наверное, она по-своему заботилась о твоем дедушке, но при этом не забывала его использовать.

— Семнадцать-восемнадцать, — задумчиво повторил Том.

— Может быть, немного больше, — сказала Барбара. — Так или иначе, они прекрасно подходили друг другу. Как ни странно это звучит, не думаю, чтобы их связывали действительно тесные отношения. Глен несколько раз обедал с ней в городе, явно желая, чтобы их увидели вместе, но не уверена, что дело зашло дальше этого. Ведь так же он поступал и со мной, а многие люди сделали из этого вывод, что мы любовники. Думаю, для Глена было важно, чтобы его видели время от времени в обществе молодых хорошеньких девушек, но не уверена, что его отношения с кем-либо зашли достаточно далеко. Даже с Кармен.

Барбара отрезала Тому кусок испеченного ею яблочного пирога, а остальное завернула и дала с собой.

К десяти часам Барбара отвезла Тома в дом Глена Апшоу и, прощаясь, сказала, что, если он захочет, чтобы она ночевала в соседней комнате, пусть сразу же ей позвонит.

— Все равно в ближайшие дни я обязательно встречу в городе Тима Трухарта, и он прикажет мне заботиться о тебе получше.

— О, вы и так прекрасно обо мне заботитесь! — заверил Барбару Том.

На следующий день Том написал еще одно длинное письмо Леймону фон Хайлицу и отправился на холм, чтобы подождать там Джо Трухарта. Когда почтальон выпрыгнул из фургона, Том спустился по тропинке вниз и отдал ему письмо.

— Я слышал, что ты считаешь, будто моя мать помогает грабителям? — спросил Джо.

— О да, она прекрасно с этим справляется! — ответил Том. Рассмеявшись, Джо развернул машину и вскоре скрылся из виду. Только сейчас Том понял, что ни разу не открывал почтового ящика с именем своего дедушки. Ведь если бы у Джо было для него что-нибудь, он передал бы ему, забирая послания для фон Хайлица. Том даже не знал, какой именно ящик принадлежит его дедушке. Он стал читать по очереди надписи на жестяных коробках. Наконец, прочитав на одном из ящиков имя Гленденнинга Апшоу, он машинально открыл его. Ящик был забит сложенными пополам кусочками белой бумаги. Здесь было не меньше дюжины записок. Быстро вытащив их из ящика, он развернул ту, что лежала наверху.

Большими черными печатными буквами, от которых так и веяло тоской и отчаянием, в записке было написано: «НЕУЖЕЛИ ТЫ НИКОГДА НЕ ЗАГЛЯДЫВАЕШЬ В ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК?» Над этим предложением было нацарапано слово «пятница», а внизу стояла подпись — «Сара». Почерк выдавал отчаяние и раздражение Сары — между большим "С" и последней буквой "а" была практически одна прямая линия.