Помело для лысой красавицы - Стрельцова Маша - Страница 67

— Ага, — кивнула я и отключилась.

Кто бы сомневался, что там наркотик.

Потом я налила кофе, сделала бутерброд с сыром и задумалась — что делать?

На повестке дня было два вопроса. Как технично получить деньги на выкуп матери (в банке тоже люди сидят и я не хотела чтобы поползли слухи), а так же надо было вылечиться от наркомании.

Подумав, я набрала номер Грицацуевой, черной ведьмы, с которой я в прошлом сильно конфликтовала, теперь же — лучшую подружку моей бабы Грапы.

— Привет, — сказала я ей, одновременно жуя бутерброд.

— Здравствуй, Мария, — отозвалась она. — С чем пожаловала?

— Слушай, кто из ваших от наркомании лечит лучше? — спросила я ее.

Белые ведьмы с таким вообще не связывались, отдача была такая, что люди по полгода отойти не могли. А темные — темным нормально, вреда не причиняло.

— Ну я, — скромно призналась она.

— Отлично! — порадовалась я. — Сколько стоит — первый вопрос, и сколько это занимает по времени — второй.

— Эх, дорогая моя, — вздохнула она. — Насчет стоимости скажу так — грех брать плату за такое. Бесплатно мы этот ритуал делаем, иначе и скопытиться недолго.

— Бесплатно??? — поразилась я и засмеялась: — У тебя там в сенках очередь стоит, наверно?

— Очереди нет, потому что мы вообще по этому ритуалу редко работаем, — не поняла она шутки. — Какой смысл горбатиться бесплатно?

— А натуральный обмен? — осторожно спросила я. — В смысле баш на баш, ты мне ритуал, я тебе тоже чего — нибудь нужное сделаю…

— Не работает это так! Надо чтобы совсем бескорыстно! Погоди-ка! — вдруг спохватилась она. — Ты сказала — «Я» ? Тебе что ли ритуал надо?

— Ой только давай без сплетен на весь город — «Марья стала наркоманкой»! — поморщилась я. — Да, мне! Я ведь раком болела, меня на очень сильные обезболивающие садили, так что у меня теперь к ним привычка.

— Вон оно как…. — раздумчиво протянула Грицацуиха. — Ну конечно, тебе-то я проведу ритуал. Вечерком, часиков в шесть будь у меня. Только неуколотая. И кольцо какое-нибудь принеси.

— Я не колюсь, — обиделась я.

— Ах, ну да, ну да, — несколько рассеянно сказала Грицацуиха. — Ладно, Марья, пойду готовиться.

— Погоди! — остановила я ее. — Скажи-ка мне, через сколько зависимость пропадет?

— Ну я сделаю, а потом тебе придется неделю перекумаривать самой. Выдержишь, переломаешься — через недельку будешь свободна. Нет — второй раз ритуал не делается, сразу предупреждаю.

— Я за неделю помру, — твердо сказала я, вспомнив, какие жесточайшие боли обрушивались на меня, если я долго не пила отварчика.

— Значит перекумаривай на водке, — ответила она.

— Это как?

— Просто. Запасись сразу ящиком водки и не давай себе протрезветь, напивайся по-черному.

— Отличная метода, — кивнула я. — А через неделю я становлюсь алкоголичкой. Чем не альтернатива?

— За неделю не станешь, — заверила она меня. — Все, Марья, мне некогда, жду в шесть. Пока!

— Бай-бай! — кисло сказала я.

Потом дожевала бутербродик, достала из холодильника копченую курочку и принялась размышлять, что делать с деньгами за мать. Решение пришло после двух окорочков и половины крылышка. Я снова схватила телефон, натыкала номер и нарвалась на тетку Цилю.

— Здравствуйте, это Марья, можно дядю Моню? — скороговоркой выпалила я. Тетя Циля болтушка страшная, если ей не дать понять что дело срочное — заговорит до смерти.

— Моня! К телефону! — зычно крикнула она вглубь дома и снова обратилась ко мне: — Здравствуй, Машенька, что-то не заходишь таки к нам!

— Да некогда, дел по горло!

— А вот и Моня. Передаю трубку.

— Здравствуй, Марьюшка, — услышала я голос дяди Мони.

— Дядь Монь, мне с вами надо встретиться, оч срочно, вы временем располагаете?

— Ну я даже и не знаю, — задумался он. — Заказ вот срочный надо сработать…

— Я бы не стала вас просить, да матери касается, — жалобно сказала я.

— Да? — споткнулся старый обожатель на полуслове. — Так приезжай тогда ко мне.

— Мне наедине надо, — понизив голос, как будто тетка Циля могла услышать, сказала я.

— Тогда давай так — скажи, через сколько ты подъедешь, я тебя у ворот встречу.

— Отлично! — обрадовалась я. — Вот в машине и поговорим! Буду через пятнадцать минут!

Я быстренько оделась, схватила сотовый и выскочила из квартиры.

По пути вниз я заскочила на этаж к Сереге и позвонила в дверь.

Открыла мне баба Грапа.

— Сереги нет? — быстро спросила я.

— Нет, обормота, — кивнула она. — А ты давай, заходи, я тут шанежек сочинила.

— Некогда! — бросила я на бегу, устремляясь вниз по лестнице.

У дяди Мони я была через семнадцать минут — все никак не могла вывернуть с одного перекрестка.

Когда я подъехала к его дому, он уже притоптывал у ворот. Низенький, кругленький, с блестящей лысинкой в круге седых волос он напоминал подпрыгивающий мячик. Я улыбнулась, остановилась около него и открыла ему дверь. Он не заставил себя упрашивать, сел и спросил:

— Ну, шо таки тебе надо от старого бедного еврея?

Я вздохнула и объяснила ему про мать, Зыряна и полмиллиона. Честно сказала, что повадилась тут каждый день снимать огромные суммы в банке при всем честном народе. Если я там полмиллиона сниму — завтра же ко мне придет налоговая или еще чего похлестче.

Признаться, я надеялась, что после такого расклада дядя Моня скажет — мол, давай я получу эти деньги! Получу и выкупим мать!

Однако он помолчал, нахмурившись, после чего сказал:

— Я, Марья, твои сомнения понимаю, в наше время не стоит показывать что деньжата водятся. Так что послушай старого мудрого еврея — позвони этому Зыряну и спроси у него, на какой счет ему перевести те полмиллиона. И пусть он их сам получает, а ты вроде как и не причем!

— Ну, дядя Моня, ты и голова! — с безмерным уважением посмотрела я на него.

— Поживи с мое! — добродушно проворчал старый ювелир.

Он попрощался, велел позвонить, как решу все по матери и тяжело выбрался из машины.

— Да, чуть не забыл! — сунул он голову обратно в салон. — Колечко-то мое пригодилось?

— Пригодилось… — печально сказала я. Не станешь же ему все объяснять…