Секретная карта - Стэкпол Майкл А. - Страница 100

— Это не имеет значения, Мастер Антураси. Вы всё равно остаётесь членом экипажа. «Волк Бури» бросит якорь прямо здесь. Корабли, способные плавать по мелководью, исследуют бухту. Посмотрим; может быть, удастся подойти ближе. Здесь прекрасное место для пристани. Пока обойдёмся лодками. Вы с Зихуа поплывёте первыми.

— Я объясню, что вы просто пытаетесь встать на якорь в безопасном месте, а не боитесь предательства.

— Все может быть. Но эти люди удивительно миролюбивы. Меня даже удивляет, что у них есть каста воинов, причём — достаточно искусных, чтобы становиться джесейсеррами.

— Этот вопрос нужно как следует изучить. Как мы и договаривались, я ничего не рассказал деду.

Энейда подняла одну бровь.

— Он что-нибудь подозревает?

— Он всегда подозревает меня в чём-нибудь. Так что я постоянно держу про запас всякие мелочи, которые он после некоторого усилия может выведать. Кажется, его это вполне удовлетворяет, и он успокаивается. — Джорим пожал плечами. — Думаю, Келес делает успехи, и дед в основном занят общением с ним.

— Да будет наш обман благословен. — Она улыбнулась. — Будь вместо вас брат, сомневаюсь, что мы так преуспели бы в общении с народом Аменцутль. Поезжайте; мы должны преуспеть ещё больше.

Джорим поклонился ей и бегом направился к лодкам. Токайанцы уже спускались по лестнице. Шимик догнал его у края палубы. Кроме пучков на лбу фенн отрастил бакенбарды, как у Джорима. Картограф вплёл цветные бусины в мех Шимика. С разрешения Зихуа он взял фенна с собой в лодку.

Лейтенант Линор приказала морякам отчаливать. Гребцы налегли на весла. Погода стояла безветренная, и Зихуа спокойно перенёс переправу на берег. Они миновали остальные корабли. Их команды приветственно кричали, воины Аменцутль в ответ радостно размахивали руками.

Но даже искреннее радушие моряков не могло сравниться с приёмом, оказанным гостям жителями Немехиана. Лодка пристала к берегу. Джорим, который сидел по обыкновению на носу, выпрыгнул и подтянул лодку повыше. Зихуа присоединился к нему, и они быстро вытащили лодку на сушу. Остальные токайанцы выбрались вслед за ними; разделившись на две группы по пять человек, они встали по обе руки от Джорима, Зихуа и фенна. Шимик прошёл немного вперёд и, словно ребёнок, озирался, широко распахнув большие глаза.

Жители Немехиана расступались и падали на колени, когда они проходили мимо. Они кланялись так усердно, что у многих ко лбу прилипла мелкая галька. Никто не смотрел в глаза Джориму или Зихуа; люди прятали лица. Вместо этого они благоговейно бормотали приглушёнными голосами:

— Теткомхоа! Теткомхоа!

Когда они оказались у подножия ведущей вверх дороги, Джорим изумлённо открыл рот. Люди заполняли все пространство до верхнего плато, — каждый дюйм дороги длиной около двух миль. На разной высоте стояли представители разных каст. Их отличал покрой и цвет одежд. Но все без исключения опускались на колени, повторяя: «Теткомхоа!». Джорим понятия не имел, что это означало, но такой приём ошеломил его. В Токайане ничего подобного не произошло. Но жители Токайана хорошо знали Зихуа. А здесь он — вновь прибывший майкана. Должно быть, «теткомхоа» — что-то вроде почтительного обращения; не знаю, почему Зихуа не рассказал мне об этом.

Они поднимались по дороге размеренным шагом. Добравшись до плато, они оказались на широкой улице, вдоль которой тоже стояли люди. Улица заканчивалась лестницей в стене ступенчатой пирамиды, в высоту составляющей не меньше ста пятидесяти футов. Они приблизились к пирамиде, приветствуемые людьми на дороге. У основания пирамиды сопровождавшие Зихуа воины остановились, но он продолжил путь. Люди, стоявшие на ступенях, не падали ниц, но глубоко кланялись и повторяли то же слово, что и остальные.

Джорим взбирался вслед за Зихуа все выше, начиная уже жалеть, что не остался внизу вместе с воинами. Они приветствуют его, а я только мешаю. Почти на самом верху пирамиды он протянул руку и ухватил Шимика за лапу, удерживая его рядом с собой, а потом улыбнулся Зихуа. Перед ними расстилалась дорожка из красной ткани. Темневший в стене вход вёл вглубь венчавшего пирамиду квадратного здания.

— Идите, друг мой. Эта честь принадлежит вам. Благодарю, что позволили сопровождать вас.

Зихуа опустился на колени и мягко притянул к себе фенна.

— Честью для меня было позволение сопровождать вас. Войти туда должны вы. — Зихуа поклонился; перья задели камни.

У Джорима засосало под ложечкой. Наверное, ты чувствовал себя так же, когда волновалось море. Ему хотелось оглянуться, но он боялся ещё раз увидеть это: тысячи людей, лежащих ниц, с опущенными прямо в дорожную пыль лицами. Он не понимал, чем обязан такому приёму, но был уверен, что произошла какая-то ошибка. Непросто будет исправить положение. Но, очевидно, для начала нужно пройти через эту дверь.

Принять решение было легче, чем исполнить его. Он шагнул в густую тень и замер на пороге, привыкая к темноте. Внутри царила приятная прохлада. Сначала он смог рассмотреть огромные камни, из которых были сложены стены, потом — более мелкие детали. На задней стене небольшого помещения был укреплён массивный диск, толщиной по меньшей мере в фут, испещрённый тысячами неизвестных Джориму символов. Он решил, что надписи сделаны на языке племён Аменцутль, но не знал, с какой стороны и подступиться к ним.

Но все эти мысли мигом вылетели у него из головы, когда из тени, скрывавшей каменный трон, выступила молодая женщина. Она приблизилась к Джориму. Высокая, тоненькая, с длинными, чёрными как смоль волосами, ниспадавшими на спину и грудь и наполовину скрывавшими золотые нагрудные украшения, она внимательно смотрела на него, и взгляд её был полон печали, а не любопытства или благоговения. Её набедренная повязка была сшита из чёрной рельефной ткани и отделана золотыми бляшками.

Сделав несколько шагов, она остановилась и оглядела Джорима с ног до головы. Её взгляд задержался на зелёной накидке, расшитой на груди изображениями драконов. Она прищурила тёмные глаза. На лице её появилось выражение уверенности.

— Так и было предсказано. Сентенко близится. Ты вернулся. — Она поклонилась. — Скажи, Владыка Теткомхоа, как мы спасём мир на этот раз?

Глава пятьдесят третья

Второй день Месяца Волка года Крысы.

Девятый год царствования Верховного Правителя Кирона.

Сто шестьдесят второй год Династии Комира.

Семьсот тридцать шестой год от Катаклизма.

Опаслиноти.

Долосан.

Натягивая защитную одежду, Келес размышлял. Может быть, с ним что-то не так? Над Иксиллом бушевали магические бури. Магия свирепствовала на западе, поднимая чудовищные клубы серой пыли, которые пронизывали багровые и чёрные молнии. Раскаты грома и на расстоянии в пятьдесят миль заставляли Келеса вздрагивать. Напряжение росло. Кусочки местной породы и таумстон начали светиться.

В Опаслиноти бурлила жизнь. Город напоминал мастерскую Антураси в те дни, когда Киро гневался. Люди работали без устали, чтобы защитить свои жилища и имущество от надвигавшегося шторма. Жёсткая ткань закрывала все окна и двери так плотно, насколько возможно. Пёстрая серо-коричневая ткань напоминала ту, из которой была сшита выданная путникам одежда, — вернее, её верхние слои. Все, что находилось на улицах, вносили в здания или прочно привязывали. Молодые работали, не покладая рук, в то время как старики, в глазах которых, казалось, отражались отблески грядущей бури, усмехались и предрекали, что на этот раз их ожидает самый ужасный шторм из виденных раньше.

Остальные, работавшие в Колодце — старатели, торговцы, рудокопы, — сновали вокруг, расставляя ловушки. Это могло быть всё, что угодно — от кусков дымоходов и старых залатанных кастрюль до длинных труб, примотанных металлическими тросами на предполагаемом пути шторма. Внутри этих ёмкостей, заполненных необработанным таумстоном, во время бури накапливалась магия, способная заряжать его. В конце концов шторм захлестнёт город, и магия стечёт в Колодец; но те, кто не хотел платить за обработку таумстона, спешили воспользоваться случаем.