Заговор Катилины - Джонсон Бен - Страница 18

     Цетег :

И быстрее.

     Катилина :

Ты прав. Но кто рискнет на это?

     Курий и Варгунтей (одновременно) :

Я.

     Цетег :

Прочь! Жизнь его лишь мне принадлежит.

     Лентул :

И как же ты пресечь ее намерен?

     Цетег :

Не спрашивай. Он должен умереть.

Нет, это слишком долго. Он умрет.

Нет, это слишком медленно. Он умер.

     Катилина :

Единственный из римлян, в ком отваги

Хватило бы на всех жильцов земли,

Ты помощь от друзей принять обязан.

     Лентул :

Цетег, возьми с собою Варгунтея:

Ведь ты с ним друг.

     Катилина :

Клиентами прикиньтесь

И под предлогом утренних приветствий[84]

Войдите к Цицерону в дом.

     Цетег :

Зачем?

     Варгунтей :

Затем, чтобы убить его в постели.

     Цетег :

Нет, я решил идти своей дорогой.

     (Уходит.)

     Катилина :

Мой Варгунтей, останови его

И убеди свершить убийство утром.

     Лонгин :

Ведь ночью можно возбудить тревогу...

     Лентул :

Иль промахнуться...

     Катилина :

Умоляй его

Во имя всех друзей...

     Лентул :

И нашей клятвы.

     (Варгунтей уходит. Входят Семпрония, Аврелия и Фульвия.)

     Семпрония :

Как затянулась сходка у мужчин!

     Аврелия :

И говорят еще, что многословье

Присуще женщинам!

     (Шепчется с Катилиной. Фульвия отводит Курия в сторону.)

     Семпрония :

Мы все решили

И действовать готовы.

     Лонгин :

Что за пылкость!

А впрочем, ты в ней знаешь толк.

     Семпрония :

Откуда

Тебе известно это, бочка с салом?

     Лонгин :

От дочери родителей твоих.

     Катилина :

Семпрония, оставь его. Он шутит,

А думать нужно о вещах серьезных.

Аврелия сказала, что держалась

Ты с ними, как мужчина и оратор.

     Семпрония :

Иначе быть и не могло. Должны

Мы к делу перейти, а не дрожать

И ждать, пока наступит миг удобный.

     Катилина :

Разумные слова!

     Семпрония :

Наш заговор

Победой увенчается. Немногим

Рискуем мы.

     Каталина :

Аврелия, зови

Подруг к столу. Как! Фульвия исчезла?

     Семпрония :

Нет, просто голубки уединились.

     Курий :

Бедняжка так устала от сиденья!

     Семпрония :

И потому не терпится вам лечь?

     Фульвия :

Семпрония, мне в самом деле худо.

Прошу хозяйку извинить меня:

Здоровье я должна беречь. Прощайте.

Уж за полночь. Домой я отправляюсь,

Но Курия оставлю вам.

     Аврелия :

Прощай.

     Курий (тихо к Фулъвии) :

Спеши к нему. Пусть он скликает стражу,

Затем что за Цетегом вслед туда

Направятся Корнелий с Варгунтеем,

Которым напускное дружелюбье

Скорее доступ к консулу откроет,

Чем дерзкий вид предшественника их.

Идем к носилкам. Кстати доложи,

Что был здесь Цезарь.

     Катилина :

Фульвия, ужели

Ты нас покинешь?

     Фульвия :

Милый Катилина,

Я что-то расхворалась.

     Катилина :

Ну, желаю

Тебе здоровья. Проводи к носилкам

Ее, Лентул.

     Лентул :

Почту за долг и счастье.

     (Все, кроме Катилины, уходят. )

     Катилина :

Кого я только не избрал орудьем:

Безумцев, нищих, потаскух, глупцов,

Преступников и честолюбцев - словом,

Всю накипь Рима. Что ж! Нельзя иначе.

Ведь каждый на своем полезен месте:

Раб нужен, чтобы груз таскать, слуга

Чтоб разводить огонь, мясник - чтоб резать,

А виночерпий - чтобы отравлять.

Вот точно так же и друзья мне служат:

Лентул - приманкой, палачом - Цетег,

А соглядатаями и бойцами

Лонгин, Статилий, Курий, Цимбр, Цепарин

Со сворою изменниц и воровок,

Которым по привычке имя женщин

Присваиваем мы, хоть эти твари

Способны удушить родного мужа,

Коль он упрям, ограбить - коль покладист,

Чтоб только денег на разврат добыть.

Ужели не удастся Катилине

С их помощью так дело повернуть,

Чтоб им достался труд, а плод - ему,

Чтоб Цезарь пожалел о наставленьях,

Преподанных тому, кто сам научит

Его злодейству? В день, когда друг друга

Все эти люди истребят, как войско,

Что из зубов дракона родилось[85],

И он погибнет в общей свалке так же,

Как Красс, Помпей и все, что на величье

Посмеет притязать. Пусть превратятся

В желчь кровь моя и в воду мозг, пусть меч,

Из рук моих, от страха дряблых, выпав,

Мне сам собою в грудь вонзится, если

Я пощажу того, кто не захочет

Слугою стать моим. А кто захочет,

Тот - жалкий раб и не опасен мне.

Пускай моя жестокость обессмертит

Мое вселяющее ужас имя,